– Но я уже выбрал весь стандартный лимит в двадцать четыре часа. Плюс еще столько же – резервных. Это минусует рейтинг – ну да хрен бы с ним! Других возможностей задержаться в реальности у меня нет! Через тридцать одну минуту это тело будет развоплощено. Мое настоящее имя – Дава-342. Да! Я – клон! Стандартное решение, позволяющее насытить сектор неподкупными, бесстрашными и действительно опытными сотрудниками. Мой отец – полковник Давид Овсяникофф – 114 лет назад дал добровольное согласие на снятие матрицы с разума. Одна беда – я больше никому не нужен. Суммарное время моей жизни – двести сорок дней личной памяти, плюс – пятьдесят семь лет наложенных воспоминаний. Последнее пробуждение – двадцать восемь лет назад. Следующего, скорее всего, не будет. Это моя последняя жизнь…
Холодок поневоле пробежался по моей спине. Мрак…
– Я могу чем-то помочь?
Дед криво улыбнулся:
– Накосячь. Причем серьезно так – давая мне повод для очередного расследования…
Я задумался. Еще сутки жизни Даве не особо помогут, а вот мне очередная метка в личном деле – может крепко навредить. Я и так едва вписался в минимальные требования для капитанской должности. Лучший из худших, блин…
А что если подойти к вопросу с другой стороны?
– Знаешь, старлей, а ведь мне позарез, просто вот до зубовного скрежета – нужен в соединение толковый особист и штатный психтер. В твоем присутствии КПД отряда повысилось на семнадцать процентов. Моральный дух – на сорок два. Это же бомба, Дава!
– Хм… Вообще-то, старший лейтенант СБ равен флотскому капитану…
Я широко улыбнулся:
– А мне похер!
– И как ты думаешь провернуть это дело?
Отбираю у заинтересовавшегося деда трубку, осторожно затягиваюсь. Не курильщик я, если честно, но у нас тут скорее ритуальное действо. Пожимаю плечами:
– Ты законник, тебе и думать.
Дава замолчал. Надолго. Трубка успела прогореть наполовину, а тикающий в моей голове таймер обещал особисту не более четырех минут жизни. Наконец дед решительно встал.
– Не смей меня бить!
Чего?!
Старлей раздраженно посмотрел на меня и повторил – причем медленно и особо выделяя последние два слова:
– Не смей МЕНЯ БИТЬ!
До меня дошло.
Соревнуясь по скорости с отсчитывающим секунды таймером, сбрасываю запрос юридическому псевдо-ИскИну. Интеллект там не настоящий, программный, но база данных у него просто огромна.
Ответ приходит почти незамедлительно:
Скриплю зубами – неужели все так просто, и все люди твари?
Дед словно подсматривал за диалогом. Его ноздри хищно расширились, дыхание участилось. Русская рулетка, за секунду до щелчка…
– Ну же, время! Не слушай его, действуй!
Отметая логику, иду на поводу у чувств. Бью! Сильно, от души! Быть наказанным, так за дело!
Даву сносит от костра и впечатывает в переборку. Мох на стенах смягчает столкновение, а давно проснувшийся Кил успокаивает вскинувшихся бойцов.
Дед трясет головой, сплевывает на палубу кровавый комок, качает головой:
– Спасибо… Это был тест на доверие. И ты его не прошел. Слишком доверчив… Тебе действительно требуется начальник службы СБ. Твой запрос оформлен официально, видеодоказательства приобщены к пакету документов…
Одобрительно кивнув Килу, который после слов деда щелкнул предохранителем своего ИМПа, старлей продолжил:
– …рассмотрев дело номер… впрочем, не важно, я постановил: запрос одобрить, тебе – выговор без занесения, мне – перевод в соединение на вышеуказанную должность!
Я улыбнулся:
– Сука ты, Дава!
– Еще какая!
Облегченный и искренний смех зазвенел по коридору. Никто не хотел убивать. Вторая фаза истощения войной – синдром «сошедшего с ума пулеметчика».
Словно поддаваясь нашему настроению, в темном коридоре вспыхнул приветливый желтый свет. Ржаво хрустнули и зашелестели лопасти невидимых вентиляторов, прогоняя первичный цикл проветривания. С натугой поползли в стороны лючки технологических ниш, выпуская спавших все эти годы сервов. Под потолком зазвенели колокольчики, и мягкий женский голос произнес:
