Сделал я ему штамп в вечернее время за счет изобретателей — есть у нас такая горемычная организация на заводе, изобретают, значит, неприятность для администрации. — Сосед посмотрел на меня и великодушно разъяснил: — Конечно, неприятности: тут, понимаешь, завод работает, ему план давать надо, еле успевает, а они всякие фокусы-покусы, фигли-мигли, значит, предлагают. Ну еще там рационализация — как, значит, что половчее приспособить или самому приспособиться. Я и сам не раз получал за приспособления. За то, что приспосабливаешься к жизни, завсегда могут заплатить.
Сделал я штамп по его чертежам, и появилась закавыка — щечки эти не выгибают, а рвут металл. Уж как мы с этим инженером-изобретателем мудрили, а все рвут. У него уж и руки опустились. И тут я ход придумал. Три месяца я все вечера и все выходные мудрил, а придумал. Сделал я эти щечки составными, вот примерно так, — мой собеседник быстро разорвал газету и показал, как куски газеты, изображающие щечки, под действием входящего в них бумажного кулька разворачиваясь, расталкивают обрывки газеты, имитирующие стенки выдавленного стакана, и обрывки оконтуривают красивый изгиб, повторяющий контур настоящего чайника.
— Уразумел! Ну, значит, инженер и я написали заявку на изобретение, а пока он от каких-то гавриков из их изобретательского института отбрехивался, я подготовил несколько десятков этих чайников: директору, значит, подарили, главному инженеру, главному конструктору, ну и другим. Если ко мне зайдешь, — прервал сам себя мой собеседник, — можешь посмотреть на этот чайник. Только пока мой инженер письма-возражения писал, я над штампом мудрил, заводские экономисты подсчитали, что будет тот чайник стоить 37,5 копейки и через эту дешевизну его большое разорение заводу предвидится. Сам посуди, на тот же финансовый план надо больше чем в десять раз чайников выпустить, в десять раз больше металла перевести. А ведь металл и привезти и подать надо и вывезти готовую продукцию необходимо, а ее в десять раз больше! Где металл достать? На чем ее вывезти? Да и кто возить-то будет — разнорабочих теперь, брат, будет нелегко найти! Премии при организации нового производства — так не будет премий. А ради чего? Чтобы чайник дешевле стоил… Ох и дорого обошлась бы заводу эта дешевизна. Главный мне так и сказал: «Не ожидал, что ты, кадровый рабочий, заслуженный человек, такую свинью заводу хочешь подсунуть. В десять раз хочешь всех заставить работать больше! Непорядок этот порядок», — говорит. Ну, инженера, который изобретатель, конечно, уволили, не понял он, что к жизни надо приспосабливаться, все о своем чайнике талдычил.
А я вот хоть и знаю, что к жизни надо приспосабливаться, и завод жалко, а все тоже об этом чайнике забыть не могу. Ведь если каждый на своем месте сделает вещь в десять раз дешевле, то уж не знаю, как там с нашим заводом, мы ведь все прямо в коммунизм шагнем. Я сделаю чайник, ты, к примеру, — он опять критически оценил мои очки и фигуру, — к примеру же, сапоги в десять раз дешевле, третий — пиво или, — он задумался и из уважения к серьезности разговора поправился, — молоко или масло, и вот тебе всем по потребностям, но каждый будь любезен — дай по способностям. И потом уж больно ладный штамп я сделал. Штамп мне, поди, еще жальчее. Ты посмотри как работает! — опять на своем газетном приспособлении он показал работу штампа.
— Я бы, например, главным инженером назначил того, кто штамп для чайника придумал, уж он сделал бы так, чтобы и полтинные чайники штамповали и завод не прогорел бы. Ну ладно, клоп с ним, с чайником. А почему, спросишь ты, тебя, то есть меня, с Доски почета сняли? Ну, конечно, и за чайник, но главным образом за план. Дали мне, понимаешь, набор калибров сделать, чтобы диаметры измерять, — работа тонкая, полмикрона ловить надо, а станок к этой работе не приспособленный, сбой дает больше двух микрон. Вот дашь, значит, ключевой допуск, а потом полировкой до настоящего размера доводишь. Какой же план при этой доводке? И работа мучительная. Вот я и стал приспособление придумывать. Ты когда-нибудь приспособления придумывал? Значит, понимаешь, надо не только соображение, но и время. А план как? План в это время стоит. Нет в плане времени для приспособления — не отведено, стало быть, время. Вот я и выполнил месячный план наполовину, на 49 процентов, значит. Ну, какая зарплата при этом, сам понимаешь, шиш целых, ни фига десятых, одни копейки, а самое главное — разговоры пошли вокруг меня. Всякие занудные, воспитательные. Вот ты пишешь, небось, может быть, даже писатель? Я покачал неопределенно головой.
— Журналист, наверное? Можешь ты, журналист, всегда точно в срок писать?
— Если плохо, то могу, — сказал я.
— Видишь — «если плохо». А мне нельзя плохо. Ведь на мои калибры вся продукция завода равняется. А если делать хорошо, можешь ты в срок написать?
— Нет, — сказал я, — если делать хорошо, то работа сама покажет, когда она будет сделана.
