В прошлом Нина Сергеевна выдающийся кардиохирург. Но теперь она бесправная принцесса в чужом мире. Да еще и замужняя. И супруг у нее – самый настоящий наследник престола, жестокий, властный и злой. К счастью, он презирает свою благоверную и рад поскорее отправить с глаз долой. А ей и без мужа неплохо живется, тем более, когда есть любимое дело. Вот только однажды ночью его привозят к ней раненным. И что с ним делать? Спасти или…… добить, наконец!
– Потрясающая работа, Нина Сергеевна, – раздаются слова ассистента.
Операция длилась четыре часа, и я лишь прикрываю веки – устала. Зато пациент будет жить.
– Запускаем сердце, – говорю сухо и слежу за показаниями на мониторах, а затем проверяю: – Истечений нет, отключайте кровообращение… Аритмии нет.
Отлично сработано. Вот только перед глазами навязчиво пляшут черные мушки. Жарковато.
– Закрываем и сшиваем? – раздается откуда-то сбоку, пока я жмурюсь и пытаюсь прийти в себя, потому что становится трудно дышать.
Итак, пока я борюсь со странным приступом, можно сделать отступление и рассказать о себе. Меня зовут Нина Сергеевна Виннер, и я кардиохирург. Хороший врач, прямо скажем. С большим опытом и внушительным заделом на будущее.
– Нина Сергеевна, все в порядке?
– А… да… – хриплю. – Присесть бы.
А поздно. Спустя уже секунду лежу на полу и не могу надышаться. Воздуха нет совсем. Это что еще это такое?
Я ведь еще и не пожила совсем. Столько грандиозных планов впереди. Раздумываю над тем, а не сапожник ли я без сапог – это меня от инфаркта что ли корежит? Или инсульта? Может, тромб?
Кстати, мне завтра должно исполниться сорок семь. Торт куплен, даже не попробовала. Дожить до этой даты, как я вижу, шансов мало – надо мной возникает столб света. Он кружит и жужжит, затягивая меня, обретшую странную легкость, воронкой, но я упираюсь со свойственным мне упрямством. Пытаюсь ухватиться за бренное тело и всеми силами остаться на этом свете. И аргументов у меня полно. Ну, во-первых, я всегда делала благое дело, не жалея себя. А иногда и себе во вред. Факты на лицо: у меня ни детей, ни семьи. И даже кошки нет. Единственная орхидея и то, загнулась. Несправедливо.
Эй, слышите вы там, наверху? Так дело не пойдет!
Свет надо мной странно мигает, будто божественная лампочка дает сбой. Снова раздается жужжание, какое-то в этот раз сердитое, будто кто-то засунул свой любопытный нос в улей и разворошил его.
Я вдруг отцепляюсь, ощущая, что меня словно сдернули с места, жестко взяв за шкирку. А затем я растворяюсь в потоке света, с одной упрямой и самонадеянной мыслью: «Это еще не конец!»
В
***
Антуанетта-Аннабель Корсо
… тихое жужжание отступает.
– Прекрати изображать из себя жертву, Анна! – гремит надо мной мужской голос.
Я с трудом приподнимаюсь и жмурюсь. Пахнет воском и пылью. Вокруг чадят свечи, а сквозь задернутые плотные портьеры пробивается солнечный свет. На моих руках кровь, и я озадаченно шевелю пальцами, пытаясь понять откуда она. И чья.
Да и, вообще, где я?
– Смотри на меня, когда я с тобой разговариваю, – кто-то хватает меня за плечо, больно вздергивает на ноги, – хорошо покувыркалась?
Я с удивлением оглядываю свой наряд – на мне только длинная тонкая рубашка. Светлые волосы слегка вьются и струятся по плечам. Удивительное дело, но эти волосы не мои. Вот отродясь таких не было.
Поворачиваю голову, услышав сдавленный хрип – на полу у кровати лежит обнаженный мужчина. Хорошо сложенный, темноволосый и мускулистый. Из его спины торчит меч, но, судя по шевелениям, незнакомец еще жив.
– Что тут произошло? – наконец, я перевожу взгляд на мужчину, который стоит рядом и держит меня за плечо.
Его пальцы грубые и больно впиваются – будут синяки. Но не это потрясает, а его внешний вид: длинные черные волосы, смуглое лицо и глаза цвета грозового неба. Эти глаза сейчас пылают гневом и едва золотятся у зрачка, буквально гипнотизируя.
– Посмотри, как он скулит. Нравится? – шепчут губы этого психа.
Он одет, как военный: мундир с эполетами и золотыми петлицами, облегающие брюки и высокие сапоги.
– Нет, – отвечаю предельно серьезно. – Надо полицию вызывать. Он сейчас кровью истечет. Судя по всему, легкое пробито. Здесь скорая нужна. Дайте телефон, я вызову.
Незнакомец щуриться и вглядывается в мое лицо. Он тяжело дышит и скрежещет зубами.
– Отойди, – наконец, он отшвыривает меня к стене с такой силой, что я врезаюсь и ойкаю от боли.
– Нет, – окликаю, видя, что он хочет выдернуть меч, – лучше этого не делать до приезда…
Поздно.