Тут я немного блефовал, так как Императорский банк являлся самым подходящим. Конечно, я мог бы обратиться и в банк для простолюдинов, но условия там просто ужасные.
— Наш банк предоставит вам кредит, — тяжеловесными словами заявил Акулов. — На этом всё.
Анастасия торопливо закивала и первой выскочила из кабинета. Как же её пугает этот директор!
По пути назад я всё думал про его магию. Значит, он притягивает удачные сделки и денежных клиентов. Наверное, это ещё одна причина, по которой он позволил жене открыть свой маникюрный салон. А вторая причина всё-таки в разности их характеров.
— Что ж, надеюсь, все разногласия улажены? — снова присаживаясь за стол, уточнил я.
— Да-да, мы выдадим вам кредит, — закивала девушка. — Признаюсь, поражена, как вы говорили с директором. Я вот его до жути боюсь, а вы так спокойно заявили о своих правах.
Лестью она конфликт не замнёт, но я пришёл сюда не конфликтовать, а взять кредит. Поэтому я ничего ей не ответил, и она спешно принялась что-то печатать на компьютере и сканировать наши документы.
— Так, все бумаги я подготовила, вам надо расписаться здесь и здесь, — проговорила она. — И созаёмщику тоже. Карта нашего банка есть?
— Да, — кивнул я, протягивая ей карту.
Наконец, со всеми тонкостями было закончено, и мне на баланс зачислена вся необходимая сумма.
— Сын, ты прости меня, — на выходе из банка заявил мне вдруг отец.
— За что? — не понял я.
— Ну, это моя задача была обеспечить благополучие нашей семьи. А я не справляюсь, — сокрушённо произнёс он. — У тебя всё так легко получается. А я чувствую себя беспомощным стариком. Да что там говорить, даже когда нашу витрину магазина разбили кирпичом, всё что я сделал — растерялся и позвал тебя. Потому что испугался. Потому что не знал, что мне делать. А ведь я твой отец, а не наоборот.
Выдав эту длинную тираду, отец громко и протяжно выдохнул. Ему было тяжело признавать свои ошибки… но от них никто в этой жизни не застрахован.
— И правильно, что позвал меня, — ответил я ему. — Потому что теперь я оберегаю нашу семью. Я ведь уже не ребёнок. И ты вполне можешь позволить себе переложить на меня часть проблем, чтобы, наконец, спокойно выдохнуть. И спокойно пожить.
— Но это всё равно как-то неправильно, — запротестовал отец. — Ты даже не старший сын в нашей семье. Несправедливо, что всё это свалилось на твои плечи.
— Справедливо, потому что только я могу со всем этим разобраться, — ответил я. — Твоя задача — воспитывать Анну и оставаться всем нам отцом. И я всегда буду знать, что могу прийти к тебе за советом. Так что прекращай накручивать себя и поезжай домой готовиться к завтрашнему приёму. Мы ещё покажем всему городу, что Аверины — это не обнищавший род.
На этом мы и разошлись. Отец отправился домой, а я — в общежитие. А если точнее, то на тренировку к Святославу.
— Близится тринадцатое октября, — вместо приветствия мрачно заявил он. — Уже в следующую пятницу всё решится.
А это новая традиция у преподавателей, говорить обычные вещи таким завывающим и трагичным голосом? Или это просто мне везёт везде ввязываться в какие-то ритуалы и события.
— Я помню, — кивнул я. — Не уверен, что успею прийти к вам ещё на следующей неделе до ритуала, так что нужно обговорить весь план сегодня.
— Хорошо, — кивнул Святослав. — Итак, прерывать мы будем ритуал в процессе. Но для начала на место нужно попасть, и попасть незамеченными.
— Это будет в приюте Красного Креста? — уточнил я. — Там же, где проходят все их собрания?
Помню своё первое посещение этого места. Как и помню хладнокровное убийство Иваном одного из своих подчинённых.
— Скорее всего да, — кивнул он. — Хотя мы должны быть готовы к любым форс-мажорам.
— Для ритуала Ивану нужна филактерия, — вспоминая все тонкости ритуала, проговорил я. — Сосуд для его души, дающий ему бессмертие. Что это может быть?
— Всё, что угодно, — пожал плечами Святослав. — Медальон, кубок, камень. Да вообще всё. Увидев этот предмет, мы можем даже не понять, что это филактерия. Так и задумано, поэтому нам и ни к чему забивать себе этим голову.
— Если в процессе ритуала мы разрушим филактерию, то и ритуал прервём, — удивился я. — Это же наша основная цель.
— Моя основная цель — спасти брата, — возразил Святослав. — А значит, действовать мы должны начать раньше, чем душа некроманта начнёт перемещаться в сосуд.
На этом моменте я не был с ним согласен, но понимал его точку зрения. Безопаснее и проще всего прервать ритуал именно в моменте переноса души в филактерию. Тело становится лишь оболочкой, а душа, ещё не полностью перенесённая — очень уязвимой. Но этот вариант означал, что придётся пожертвовать Ярославом. У меня нет о нём хороших воспоминаний, и я прекрасно помню, как он сам пытался меня убить.
Однако я тоже не согласен жертвовать его жизнью. А потому решил согласиться с вариантом Святослава.
— Хорошо, — кивнул я. — Значит, прервём на моменте прочтения заклинания, до жертвоприношения.
