Первое, что я увидел, когда зашёл — огромную надпись на доске «Правосудие будет совершено». Второе — стол преподавателя, залитый красной краской. Выглядело это впечатляюще, издалека можно было принять её за кровь.
Это уже выглядело посерьёзнее всех предыдущих происшествий. Ладно стул, ладно окно, но вот это всё…
И при чём здесь правосудие? Кто бы это ни был, пока не ясно, чего он добивается. Хотя нет, одна цель его всё-таки очевидна. Это явно как-то связано с нашей группой, и думаю, с пересдачей. И с Виктором Александровичем, нашим преподавателем.
Он бы наверняка принял эту надпись на свой счёт. Как обвинение, что он принимает зачёт нечестным образом. Вполне логичный сюжет: преподаватель требует взятку за зачёт, рассерженный студент грозит рассказать это начальству, но руководство не верит, и студент пишет подобную надпись.
Логичный, но маловероятный исход. Виктор Александрович абсолютно не похож на такого человека. Да у нас в принципе не берут в преподавательский состав коррумпированных людей. И постоянно их проверяют. Значит, дело в чём-то другом.
Более логичный вывод заключается в том, что кто-то пытается доставить проблем. Нашей группе, нашей академии. И он перешёл от мелких пакостей к более тяжёлой артиллерии.
Только если это Кирилл, на которого я всё ещё думаю, то зачем ему всё это?
Пока я размышлял, Антон просто молча стоял за моей спиной.
— Вы кому-то ещё это показывали? — спросил я у него.
— Нет, — помотал он головой. — Мне кажется, это сделал кто-то из вашей группы. Информация о том, что у нас не будет занятия, была вывешена на общей доске. Просто я проводил выходные дома и не увидел это объявление.
— И вы думаете, что кто-то с нашего курса, зная, что вашего занятия здесь не будет, подготовил это специально к нашим магическим заболеваниям? — задумчиво уточнил я.
— Да, — кивнул Антон. — Вы же рассказали нам на тайном собрании про разбитое окно. И я просто сложил два плюс два.
Звучит вполне логично. Сделавший это знал, что с утра аудитория будет пустовать. А вход в аудитории свободный, он мог сделать это хоть в субботу, хоть в воскресенье. Да даже сегодня с утра, в принципе. И потом спокойно прийти на занятие по сердечно-сосудистым заболеваниям, как ни в чём не бывало.
— Но почему вы всё-таки прибежали именно ко мне? — спросил я. — Логичнее было бы доложить это кому-то из руководства.
— Я собирался, но потом подумал, а что если это только ухудшит ситуацию, — ответил Антон. — И решил лучше посоветоваться с вами.
— А в итоге и меня подставили, — вздохнул я. — Никакой ректор меня не вызывал, и непонятно что я делал всё это время. Почему бы тогда всем не подумать на меня?
Я оказался в довольно затруднительной ситуации…
— Ой, я и не подумал, — растерялся он. — Но… Я могу подтвердить, что всё это здесь было уже до вашего прихода. Как свидетель.
Я принялся размышлять, что же нам делать дальше. Камер в аудитории не было. По одному из законов академии видеонаблюдение во всех помещениях академии было запрещено, это считалось вмешательством в личную жизнь.
Кстати, этот закон появился не просто так. Раньше камеры были установлены, но об этом мало кто знал. И на выходных одна из студенческих парочек решила… развлечься в пустой аудитории.
Разумеется, их вызвали к ректору и предъявили запись. Однако родители студента развернули ситуацию так, что это оказалось вторжением в личную жизнь их сына. И в итоге все камеры в приказном порядке убрали.
Если я сейчас решу кому-нибудь сообщить об этом, начнётся новое крупное разбирательство. И пострадать снова могут невиновные.
Поэтому я принял решение наоборот скрыть это. Приказать обслуживающему персоналу здесь всё убрать. И как ни в чём не бывало прийти сюда на следующее занятие. Внимательно наблюдая за реакцией студентов. Если это правда Кирилл, он должен себя проявить. Как минимум испытав удивление. И у меня появятся более весомые доказательства для дальнейших действий.
Я поделился с Антоном своими размышлениями, и тот согласно кивнул. Мы договорились пока молчать об этом инциденте.
Сфотографировал надпись себе на телефон для улик. Затем стёр с доски злополучную надпись, чтобы у уборщика не возникло лишних вопросов. Осталась только краска, которую легко можно было объяснить неудачной покраской мебели в выходные — перепутали цвет, и вот результат.
Вскоре персонал убрал все следы происшествия, и аудитория вернула свой привычный вид. Затем Антон ушёл по своим делам, а я всё-таки решил заглянуть к ректору. А то очень подозрительно выходило, если я так у него и не побываю.
Я добрался до главного корпуса и, постучав в дверь, зашёл в кабинет ректора.
— Аверин! — воскликнул он. — Вы как будто мои мысли прочитали. Я как раз собирался за вами кого-нибудь послать.
Хорошо, что я решил зайти сам! Если бы сейчас кто-то пришёл на занятие и сообщил Сергею Александровичу, что меня вызывает ректор, который уже якобы вызвал, а я ушёл… Было бы очень странно!
— Интуиция подсказала, что надо к вам зайти, — усмехнулся я. — В чём дело?
