Ну и чем выше титул — тем больше уважение в обществе. Когда я заводил дружбу с Владимиром, то сразу же сказал ему титул своего отца. Не считаю нужным этого стыдиться.
Мой друг тогда сказал мудрую вещь, чуть ли не единственную в своей жизни, с которой я был полностью согласен. «Титулы — это у наших отцов, а мы с тобой совершенно другие люди. Кем бы ни был твой отец, ты остаёшься собой, а значит — моим другом».
Однако с ситуациями, когда высший титул принижал более низкий, я сталкивался не раз. Сколько раз этим козырял граф Чернов, к примеру.
Именно поэтому Фёдор и не стал рассказывать это своему другу. И по этой же причине он не стал проводить его в тот самый клуб.
— Как ты можешь так рассуждать? — возмутился Рудаков. — Ты всегда будешь моим другом, не важно, чей ты сын. Я бы никогда не позволил себе такие высказывания, это подло и низко.
— Избивать сына графа — это ещё хуже, — злобно усмехнулся Уваров. — Мне достаточно сказать об этом своему отцу, и у вас, Фёдор, будут очень крупные проблемы.
— Нет, — холодно сказал я. — Вы этого не сделаете.
— И что же мне помешает? — приподнял бровь Кирилл, самодовольно ухмыльнувшись.
Время разыграть часть из моих карт. Я хотел бы сделать это по-другому, но ситуация вынуждает меня использовать их для защиты Фёдора. Я хорошо понимал его чувства, так как сам был сыном барона. И прекрасно представлял, как именно могли задеть его слова Кирилла.
Сам я научился очень хорошо абстрагироваться от подобных высказываний. Но это не значит, что и другие так могут.
— Дмитрий, Фёдор, Владимир, оставьте нас наедине, пожалуйста, — сказал я остальным присутствующим в столовой.
Дмитрий без возражений кивнул и увёл слабо упирающегося друга. Владимир бросил на меня обеспокоенный взгляд, но я ему кивнул, и он тоже вышел из столовой.
У Фёдора были небольшие синяки и раны, которые я чуть позже залечу. Кирилл же пусть лечит себя сам.
— О, ещё один сын барона решил меня избить? — злобно усмехнулся Кирилл. — А ведь мы были друзьями.
— Во-первых, — отчеканил я, — мы не были друзьями. Во-вторых, можете меня не провоцировать, это бесполезно. Я попросил всех уйти, чтобы поговорить без свидетелей.
— О чём же? — поинтересовался Уваров, гордо сложив руки перед собой.
Точнее, он думал, что это будет выглядеть гордо. Всех моих секретов он так и не узнал, в частности, самый главный. Про наличие других ветвей магии.
Я уже просканировал его психологической магией и понял, что он испытывает страх. Он меня боится, и по этой же причине он неосознанно принял такую позу. Эта поза в психологии считается защитной.
Усиливать его страх я не собирался. Как я уже убедился, у Уварова начиналась реакция «бей», и это вызвало бы нежелательную сейчас реакцию.
Впрочем, убирать я его тоже не спешил. Если боится — так пусть боится дальше.
— В аудитории, где у нас проходят магические заболевания, установлены камеры, — сказал я. — Я посоветовал Виктору Александровичу установить их после инцидента со стулом.
Разумеется, я блефовал. Камер там не было, как и во всём здании. Но я вмиг увидел, как усилился страх Кирилла.
— Ну и что? — с вызовом ответил он.
Скорее всего, совершая все действия, он тщательно маскировался. Как при бросании кирпича в окно столовой. Чтобы не было видно ни лица, ни рук. Поэтому и уверен, что его невозможно опознать.
— А в столовой камер нет, — спокойно продолжал я. — Итак, вашей драки с Фёдором Черкасовым никто не видел. Трое людей подтвердят, что его вообще не было на ужине. Что он в этот момент в карты с нами играл наверху. Понимаете, к чему я клоню?
— Что никто не поверит в то, что была драка, — фыркнул Уваров. — Но если будет его слово против моего, то победа за мной. Я думал, вы умнее, Николай.
— Я ещё не закончил, — проговорил я. — На видео не видно лица, но видно, что человек снова орудует левой рукой.
— Но я не единственный левша во всей академии, — торжествующе ответил Кирилл.
Ох, не думал, что он попадётся так легко. Я рассчитывал, что диалог придётся вести дольше, но он умудрился сразу же попасть в первую ловушку.
— Да, но почему-то вас совсем не удивило, о каком инциденте я говорю, — холодно сказал я. — Я чётко пояснил, что камеры установили после инцидента со стулом. Значит, произошло что-то ещё. Любой человек спросил бы, о чём вообще речь. Но вы…
Кирилл смертельно побледнел, и страх его многократно возрос. Психологической магией я даже наоборот немного его снизил, чтобы продолжить вести разговор.
— Как вы… У вас всё равно нет доказательств, что это я, — дрожащим голосом произнёс он. — Тем более в аудитории… ничего не случилось.
— Не случилось, ведь я увидел это первым и успел всё убрать, — кивнул я. — Однако у меня сохранились фотографии. Вы правы, невозможно доказать, что это сделали именно вы. Но подозрения наверняка будут, особенно после того случая с разбитым окном.
— Моё молчание о драке в обмен на ваше молчание по поводу этого несостоявшегося происшествия? — догадался Кирилл. Он был явно неглупым. — Вы могли использовать это более… изящно.
