— Нет, — помотал головой Филипп Михайлович. — Неприметный такой молодой человек, внешность прямо сказать… не запоминающаяся.
Это точно тот самый торговец! Его пытались задержать ещё в моём кабинете, но не оказалось доказательств его причастности к производству запрещённых зелий.
Что он здесь делал? Неужели снова решил предложить мне участвовать в их производстве?
Я собрался ещё что-то сказать, но внезапно зазвонил телефон управляющего, и он спешно снял трубку. Лицо его мрачнело с каждым словом.
— Николай Владимирович, — произнёс он. — Охрана звонила. На завод пришла полиция, говорит, что у них ордер на обыск завода.
— Обыск? — переспросил я.
— Да, — испуганно кивнул Филипп Михайлович. — Говорят, что у них есть основания полагать, что на заводе осуществляется производство запрещённых зелий.
Итак, не зря я сегодня решил приехать на завод. Возникла новая проблема!
Ордер на обыск нашего предприятия у полиции появился не просто так. Для этого нужны были веские основания. Чьи-то показания или какие-то улики.
Не последнюю роль во всей этой истории сыграл и инцидент с моими работниками, которые пытались украсть перегонные кубы для организации подпольного производства. На тот момент они числились всё ещё работниками завода, и это вышло явно не в мою пользу.
Но сразу же в полиции ничего подобного не заподозрили. По факту была кража с завода, причём за моей спиной.
Значит, роль сыграло что-то ещё. А точнее, кто-то ещё…
Кто-то, кто дал показания против меня и моего завода. У меня есть подозрения, что это был тот самый недоброжелатель из работников, которого я ещё не успел вычислить.
И бунт, который проводили рабочие, тоже был организован им. Однако более он себя никак не проявлял, хоть я регулярно просматривал камеры в поиске каких–либо улик.
И это может быть кто угодно. Даже сам управляющий, Филипп Михайлович, которому я так и не начал доверять.
Отдельным пунктом меня напрягал факт посещения завода таинственным торговцем. Зачем он приходил именно сюда? Одной из целей явно было показать мне, что он знает и про завод тоже. Это и так не было тайной, но он решил это подчеркнуть. Ведь иначе он снова пришёл бы для разговора в магазин.
И я даже не успел посмотреть по камерам, заходил ли он в другие цеха! А теперь на это уже нет времени.
— Николай Владимирович, — окликнул меня управляющий. — Что делать?
— Впускать их, конечно, — распорядился я. — У них ордер, так что мы не имеем права препятствовать. Тем более, так мы будем выглядеть ещё подозрительнее.
Филипп Михайлович отдал соответствующие распоряжения охране, и затем мы с управляющим отправились встречать полицию.
— Добрый вечер, — поздоровался я. — Меня зовут Николай Аверин, я владелец этого завода.
— Мы знаем, — кивнул один из полицейских. — Вы связывались с нашим участком, когда у вас в кабинете был торговец. Теперь-то я понимаю, что это был лишь ваш план.
Вот и начались косвенные обвинения, чтобы посмотреть на мою реакцию. Или же кому-то удалось убедить полицейских в моей виновности.
— Думаю, для начала вам тоже стоит представиться, — холодно произнёс я. — Вы пришли на мой завод, и нужно соблюдать хоть какие-то рамки приличий.
Обычно я не отвечаю столь резко, но мне сильно не понравилось, что полицейский решил начать разговор с обвинений.
— Майор полиции Фёдоров Валерий Иванович, — представился главный из полицейских.
— Раз у вас есть ордер, то ваши сотрудники могут приступать к обыску, — проговорил я. — А вы тем временем расскажете мне, о каком плане вы говорите.
Я первым отправился в свой кабинет, не дожидаясь ответа от Валерия Ивановича. Впрочем, ему ничего не оставалось, кроме как последовать за мной. И это снова дало мне преимущество. Я показал ему, что условия здесь диктую я.
— Чай, кофе? — засуетился управляющий, когда мы с полицейским сели в кабинете.
— Нет, спасибо, — коротко ответил он. — Итак, Николай, вы подозреваетесь в производстве запрещённых зелий для чёрного рынка.
Это уже было и так ясно. Но также мне было понятно, что доказательной базы у них толком нет. Иначе не потребовался бы обыск завода.
— Николай Владимирович, мне уйти? — обратился ко мне Филипп Михайлович.
— Останьтесь, — распорядился я. — Это не допрос, и вы можете присутствовать при этом разговоре. Тем более, вы исполняете здесь роль управляющего.
И снова я показал полицейскому, что ситуацию контролирую я. А кроме этого, в моих словах был скрыт и другой смысл.
Я тут же проверил реакцию Филиппа Михайловича психологической магией. Ведь если во всём этом замешан он, то его тоже могут внести в подозреваемые.
Мне было бы сложно провернуть такое в одиночку, учитывая, что я появляюсь на заводе раз в неделю. А управляющий здесь каждый день. И полиция должна думать точно также.
В эмоциональном фоне у Филиппа Михайловича присутствовала тревога, но не страх. Из чего я сделал вывод, что ситуация его волнует, но какого-то прямого отношения к моим обвинениям он не имеет.
