«Суть жалобы — оскарбительное поведение со стороны новоиспечённого графа Аверина. Я присутствовал на приёме, устроеном господином Авериным в честь получения нового титула. Однако вместо положенного приветствия и почтительного отношения ко мне, граф Аверин демонстративно меня игнарировал, пресекал все попытки диалога, и кажется, даже посмеивался надо мной за моей спиной. Это не просто личное оскорбление, а принебрежение ко всему институту дворянства, который является неотъемлемой частью нашей феодальной системы. Прошу Совет рассмотреть мою жалобу и вынести решение, которое востановит справедливость. С глубочайшим уважением к совету, барон Бобров».
Ох, сколько же здесь ошибок! Он бы хотя бы словарём воспользовался, раз жалобу в совет отправляет.
Пока я дочитывал, появился и сам Бобров, усевшийся на стул рядом.
— Что скажете, господин Аверин? — спросил у меня граф Герасимов.
— Касаемо орфографических ошибок или сути жалобы? — не сдержался от усмешки я. — А то я бы порекомендовал своему барону взять пару уроков по грамоте.
— Вот видите! — завопил Бобров, но граф Ломоносов остановил его величественным жестом.
— Вообще-то, господин Бобров, в этом граф Аверин прав, — заявил он спокойным тоном. — Ваше письмо содержит в себе огромное количество ошибок. Мне и самому это очень резало глаза.
Бобров пристыженно замолчал, не найдясь с ответом.
— Если мне надо прокомментировать суть жалобы, то это — ложь, — коротко добавил я. — Я приглашал барона Боброва на свой приём, это правда. Я устраивал его для знакомства со всеми своими баронами. Он открыто заявил мне, что сам претендовал на место графа и недоволен моим титулом. После чего поспешил удалиться с приёма.
— Вы пригрозили мне, что лишите меня титула! — снова воскликнул Бобров.
— После вашей такой же угрозы в мой адрес, — спокойно парировал я. — Особенно мне понравилась ваша часть жалобы про «насмешки за спиной». Вы не пробыли на приёме и пяти минут, и это подтвердят все остальные гости. Откуда же вы можете знать, что там происходило?
— Потому что я вижу вас насквозь, — заявил Геннадий Бобров. — И вы недостойны занимать такой титул.
Обида из-за того, что графский титул не достался ему, привела его аж в этот совет. Но он толком не продумал суть своих обвинений. Или надеялся, что совет не станет рассматривать этот случай лично.
— У меня есть видеозапись нашего разговора, — проговорил я. — Которая подтвердит все мои слова.
— Вы не имели права снимать без моего согласия! — взвизгнул Бобров.
— Я имел право снимать у себя дома, — пожал я плечами. — Помнится, вам не очень понравился тот факт, что приём проводится на дому. Мне же это теперь пригодится.
Разумеется, я мухлевал. Никакой видеосъёмки я не вёл, и таких доказательств у меня не было. Однако этого хватило, чтобы окончательно добить Боброва.
— Господин Бобров, всё действительно было именно так? — приподнял бровь граф Герасимов.
— Это не имеет отношения к делу, — выпалил Бобров. — Меня оскорбили, и вы должны с этим разобраться.
— Так если речь идёт про оскорбление, можете вызвать меня на дуэль, — предложил я. — Хоть это не практикуется между представителями разных титулов, я могу сделать исключение.
Бобров окинул меня взглядом, остановившись на долю секунду на уровне накаченных рук, и помотал головой.
— В таком случае, что вы от нас хотите, господин Бобров? — поинтересовался граф Биркин. — Я даже не смог до конца понять суть вашей жалобы. Мы собрались здесь, так как думали, что речь действительно идёт о серьёзном происшествии. А по факту вы лишь тратите наше время.
— Я хочу себе титул графа, — заявил Бобров. — Я много работал ради этого и заслужил его честно.
Значит, он рассчитывал, что из-за этой жалобы титул у меня отберут и отдадут ему? А в итоге только продемонстрировал всем свою безграмотность.
— Вы уже и так подавали заявку, — вздохнул граф Ломоносов. — И не прошли некоторые проверки. Так что ваша жалоба ничего не изменит. Тем более, как я понял, она сфабрикована. Что тоже играет не в вашу пользу.
— Господи Аверин, вы можете быть свободны, — добавил граф Биркин. — Приносим извинения за зря потраченное время.
— Я хочу отказаться от этого барона, — спокойно ответил я. — Закон предусматривает такое. Пусть его передадут другому графу.
Я не буду молча терпеть подобное. Сначала эта истерика на приёме, теперь жалоба. Я предложил урегулировать это другим путём, но Бобров отказался. А держать у себя в подчинении такого человека нет никакого желания.
Геннадий Бобров в удивлении уставился на меня. А чего он ожидал?
— Вы уверены, господин Аверин? — спросил граф Ломоносов. — В таком случае у вас останется всего два вассала. По правилам их должно быть не меньше трёх, и нам придётся прикреплять к вам другого барона.
— Я уверен, — коротко кивнул я.
— В таком случае, заполните заявление, и мы рассмотрим его в течение семи дней, — граф Герасимов протянул мне бланк, и я заполнил его под удивлённое молчание Боброва.
После чего я отдал заявление и молча покинул их комнату. С Бобровым дальше пусть разбираются без меня.
