— Давление не падает ниже двухсот! Систолическое доходит до двухсот сорока! Мы влили в него максимально допустимую дозу блокаторов, а опухоль все равно продолжает выбрасывать гормоны! Она… она стала неуправляемой! Мы держим его на «Искре».
Я закрыл глаза, быстро складывая картину. Она была не утешительной.
— Я этого и боялся, — произнес я. — Этот криз стал последней каплей. Опухоль, видимо, получила микрокровоизлияние или начала некротизироваться. Теперь она выбрасывает адреналин не приступами, а постоянно. Мы не сможем стабилизировать его медикаментозно.
— Вы ставите такой диагноз по телефону? — в голосе Харламова прозвучало изумление.
— Клиническая картина однозначная. Готовьте операционную. — я посмотрел в окно. Машина шлана высокой скорости явно игнорируя все предупреждающие знаки.
— Через час будем, — сообщил мне охранник словно прочитав мои мысли.
— Мы будем через час. — повторил я эти слова в трубку и отключился. Внешне я был спокоен, но в голове уже работал холодный и точный механизм, просчитывающий все этапы предстоящей битвы за жизнь.
— Ну и дела, — вздохнул Артем. — А мы еще пива выпили. Никакой радости теперь. Придется срочно трезветь. Зря только пили, блин. Деньги на ветер.
— Что поделать, — я пожал плечами. — Работа такая.
— Думаешь, нам дадут оперировать пьяными? — Артем криво усмехнулся. — Всегда мечтал попробовать. Говорят, руки не дрожат.
— Сомневаюсь, что владимирские коллеги оценят такой эксперимент, — ответил я. — Но я бы пробовать не стал.
— Да я шучу, — он помахал рукой. — Хотя история была бы легендарная.
Один из охранников, сидевший на переднем сиденье, молча повернулся к нам и протянул небольшую серебряную коробочку.
— Господа лекари, примите, — сказал он своим безэмоциональным голосом. — Отрезвмалгон. Барон всегда возит с собой.
Я с интересом взял коробочку и рассмотрел маленькие зеленые таблетки. В моем мире о таком можно было только мечтать — магическое средство моментального отрезвления, которое убирало не только симптомы, но и сами метаболиты алкоголя из крови. Но насколько я знал, стоило оно запредельных денег. Мы с Артемом без лишних слов проглотили по одной.
Эффект был мгновенным и почти шокирующим. Голова прояснилась так, словно ее промыли ледяной родниковой водой. Исчезла малейшая тяжесть в теле, а едва заметный привкус пива во рту сменился нейтральной свежестью. Как будто и не пили вовсе.
— Вот это да! — восхитился Артем, потрясенно моргнув. — Надо бы такие в Муром завезти.
— Ты пол-бюджета больницы потратишь, — хмыкнул я.
Оставшуюся дорогу мы ехали молча. Разговоры закончились.
Я откинулся на спинку удобного кожаного сиденья, закрыл глаза и мысленно начал прокручивать предстоящую операцию, выстраивая в голове четкий алгоритм действий, продумывая возможные осложнения и пути их решения.
Артем, сидевший рядом, что-то тихо бормотал себе под нос — видимо, вспоминал дозировки препаратов для экстренной анестезии при нестабильной гемодинамике.
Владимирская Центральная больница встретила нас ярко освещенными окнами и парадным подъездом. Внушительное здание в стиле ампир с массивными колоннами и богатой лепниной выглядело скорее как дворец какого-нибудь аристократа, чем как медицинское учреждение. Контраст с нашей скромной больницей в Муроме был разительным.
Нас уже ждали. Едва мы вышли из машины, к нам тут же подбежал молодой, взъерошенный лекарь в халате, судя по всему, ординатор.
— Господа из Мурома? Следуйте за мной, пожалуйста! Вас уже ждут!
Мы быстрым шагом двинулись за ним. Охрана барона, четыре молчаливые фигуры в темных костюмах, шла следом, и их тяжелые, синхронные шаги гулко отдавались в просторных мраморных коридорах.
Поднимаясь по широкой мраморной лестнице на третий этаж, я краем глаза заметил какое-то движение на широком подоконнике в одном из пролетов. Инстинктивно обернулся и замер.
Там сидела… кошка.
Точнее, ее полупрозрачный, голубоватый силуэт, который слегка мерцал и подрагивал, как изображение в раскаленном воздухе. Она была похожа на призрака из детских мультиков — не материальная, сотканная из самого эфира. Насколько я помнил вроде такая порода называлась «сиамской». За ее спиной медленно шевелились два больших, переливчатых крыла.
Существо в этот момент было занято важным делом — оно тщательно вылизывало свою нематериальную лапку, но, почувствовав мой пристальный взгляд, замерло.
Его большие, изумрудные глаза, которые были самой яркой и плотной деталью всего облика, расширились от изумления.
— Ты… ты меня видишь? — прозвучал в моей голове изумленный голос. Бархатный, с легкими надменными нотками, и определенно женский.
— Господин Разумовский? — ординатор, который уже успел подняться на несколько ступенек выше, обернулся. — Что-то случилось?
— Идите, я вас догоню, — сказал я, не отрывая взгляда от кошки. — Мне нужна минута.
Артем бросил на меня вопросительный взгляд, но я едва заметно кивнул ему — все в порядке. Процессия, не сбавляя шага, двинулась дальше, а я подошел к окну.
— Да, я тебя вижу, — произнес я мысленно. — Как тебя зовут?
