Яков посмотрел на меня. Как лекарь он прекрасно понимал, что спирт дезинфицирует все. Взгляд, однако, был недобрым. Злость к конкуренту, отбивающему хлеб, сложно с чем-то перепутать.
Ладно, не буду обращать внимания. Я не специально пациентов у местного аптекаря отбирал. Вылечить Елисея он не смог бы при всем желании.
– Главное, Елисей, сын мой единственный поправился, – заключил Петр, давая понять, что спор окончен. – Лекарь голландский в Старицу нам прислан, чтобы людей лечить. Пусть все будет в мире и согласи!
Я решил не продолжать ненужную дискуссию, вышел на свежий воздух и осмотрелся вокруг. Двор был очень просторным, вмещал несколько построек. Точно определить назначение всех сооружений, я, конечно, не мог. Но выйти было правильным решением. После всех переживаний, что свалились на мою голову, хотелось просто посидеть и расслабиться.
Я огляделся, недалеко от дома Петра стояла грубая деревянная лавка. Я присел, вытянул ноги. Немного полегчало. Сознательно я не пропускал в голову мысли о том, как я оказался на трассе темной ночью и тем более, что вообще произошло, что сижу я во дворе купца шестнадцатого века.
– Ты не принимай близко к сердцу, – услышал я голос Петра, садящегося рядом со мной на лавку. – Крику от Якова много, но беззлобный он.
– Понимаю, конечно, – спокойно ответил я. – Лекарства новые, всегда вначале воспринимается с недоверием. Как там Елисей?
– Лучше ему, позавтракал сегодня, – в голосе Петра слышалось облегчение. – Агафья говорит, с аппетитом все съел.
– Лекарство даете? – строго спросил я.
– А то как же, – уверенно сказал купец. – Федор взбалтывает, как и было велено. Дали утром две ложки, теперича в обед, в полдник и на ночь дадим.
– Все правильно, – кивнул я. – После обеда еще сына твоего осмотрю.
– Ты не волнуйся, – добавил я после паузы, решив, что все-таки нужно разъяснить отцу безопасность приготовленного лекарства. – Зелье, что я приготовил Елисею, не опасно. Просто у вас такое еще не делается. Лечит от всякой заразы, плохих последствий точно не будет. Вылечится отрок.
Я старательно подбирал слова, не сказав «побочных эффектов» и не назвав лекарство «антисептическим» или «антибактериальным». Осталось еще сказать «антибиотик» и сразу отправлюсь на костер, как черный колдун.
– Да не переживаю я, – отмахнулся Петр. – Ты может думаешь, купцы в глуши глупые, ан не так. Я же видел, что все примочки Якова только хуже делают? Всю жизнь благодарен тебе буду, что спас сына.
– Спасибо, что позволил остаться, – поспешил я с благодарностью. – Постепенно осмотрюсь да начну обязанности свои лекарские выполнять.
– Ерунда, ты мне сына спас, живи сколько хочешь, – серьезно сказал Петр. – Будешь приглядывать тут за отроком да за остальными. Ехать мне надо с братьями скоро в Москву, за товаром. Торговать нам надобно.
– Вы покупаете ткани разные в Москве и потом здесь в Старице продаете? – поинтересовался я, ничего не понимая в торговом деле.
– Не, в Старице продаем совсем мало, – махнул рукой Петр. – Только если заказ какой есть от бояр. Везде продаем. В разных городах торгуем. Как закупим товар, так на повозке и везем. На ярмарках и продаем. Вона в прошлом году на Нижегородской ярмарке считай весь товар и продали.
– Когда теперь в Москву поедете по своим торговым делам? – уже чисто ради вежливости спросил я.
– Надобно бы уже и ехать, скоро будет ярмарка в Новгороде, – вздохнул Петр. – Так не выехать пока из города.
– Чего так? – коротко спросил я, ловя себя на мысли, что постепенно начну перенимать и местный говор.
– Не пущают, строгий контроль на заставе нынче, – проговорил Петр.
– Да я помню, когда мы подъезжали к Старице рано утром и проходили заставу, повозку долго очень проверяли, – смутно вспомнил я.
– Дак всегда в город служилые люди пропускают, – степенно ответил купец. – Где ж это видано, чтобы без охраны? Поди лихие люди да разбойники набегут. Контроль он всегда нужен, чтобы в городе жить спокойно было.
Я кивнул, возразить было нечего. Я прекрасно понимал особенности пограничного контроля и строгой проверки на пропускных пунктах.
– Только вот неделя как, хуже прежнего стало, – продолжил Петр задумчиво. – Укрепили заставу, еще служилых людей прислали, всех подозрительных хватают да к старосте волокут.
– Почему? – спросил я с интересом.
– Говорят, разбойника страшного ищут, – вздохнул Петр. – Страсти творятся. Слышал от губного старосты, что девок молодых стали находить, с животом разрезанным, словно скот какой. Да говорят без глаз. Что ж за разбойник окаянный на такую скверну отважился? Дней десять как будет, нашли девку в Покровском под Москвой, затем неделю как под Клином нашли. А дня три назад недалече от Твери нашли, такожде разрезанная по животу да без глаз. Молодая девка, красивая. Мужа, говорят, еще не знала…
Может ли человека бить молния в одно место три раза подряд?
