– Сейчас Саид Сади задает вопросы по философии, – сообщил Мирдину Юсуф и поспешил снова к себе. Что ж, пока неплохо: философ задает трудные вопросы, но он не станет лезть из кожи вон, лишь бы провалить кандидата на звание лекаря.
А потом новости пошли одна хуже другой.
Вопросы по праву будет задавать Надир Бух, не терпящий возражений законовед с бородой лопатой – это он провалил Карима на предыдущем испытании! По богословию спрашивать будет мулла Абу-ль-Бакр, а вопросы по врачебной деятельности станет задавать сам Князь лекарей.
Роб надеялся, что раздел хирургии возьмет на себя Джалал, однако Джалал оставался в больнице, как обычно, ухаживая за больными. Наконец, вбежал Мирдин со свежей новостью: прибыл последний из ученых, проводящих испытания, это Ибн ан-Натели, которого никто из них толком и не знал.
Роб сосредоточился на своей работе: он помогал Джалалу накладывать на вывихнутое плечо пациента растяжку – хитрую систему из переплетения веревок, придуманную самим Джалалом. Больной, один из дворцовых стражей, который пострадал во время игры в поло (его столкнули с седла), застыл после этого, похожий на спутанного со всех сторон пойманного зверя, а глаза у него даже выпучились от внезапного прекращения боли.
– Ну вот, – бодро сказал Джалал. – Теперь ты будешь не одну неделю лежать, а утомительные воинские обязанности пусть несут пока другие. – Он велел Робу дать больному лекарства, способствующие сокращению мышц, и распорядиться, чтобы пациента кормили кислой пищей, пока они не удостоверятся, что у стража не развилось воспаление и нет большого кровоподтека.
Последнее, что Роб сделал – забинтовал плечо полосами ткани, не слишком туго, но достаточно, чтобы ограничить подвижность руки. Закончив с этим, он поспешил в Дом мудрости, где пытался читать Цельса, стараясь в то же время расслышать, что происходит в зале испытаний. Увы, до него доносились лишь неясные отголоски. В конце концов Роб все это бросил и пошел ждать на ступенях школы лекарей. Скоро и Мирдин к нему присоединился.
– Все еще не закончили!
– Надеюсь, не слишком затянут, – отозвался Мирдин. – Карим не тот человек, который сможет выдерживать вопросы слишком долго.
– Ты понимаешь, я не уверен, что он вообще может справиться с любым устным испытанием. Сегодня утром его рвало целый час.
Сидя рядом на ступенях, они поговорили еще о нескольких больных, потом умолкли. Роб сердито фыркал, Мирдин тяжело вздыхал.
Прошло еще время, показавшееся им неправдоподобно долгим, и Роб, наконец, вскочил на ноги:
– Идет!
Карим направлялся к ним, пробираясь между группками учащихся.
– А по лицу ты можешь сказать, как дела? – поинтересовался Мирдин.
Робу это не удалось, но не успел еще Карим подойти, как до них донесся его зычный голос:
– Эй, ученики, вы должны называть меня «хаким»!
Они опрометью бросились вниз по ступеням.
Все трое обнимались, плясали, шутливо тузили друг друга. Проходивший мимо хаджи Давут Хосейн посмотрел на них и даже побледнел от возмущения: где видано, чтобы учащиеся его медресе вели себя столь неподобающим образом?
А остаток дня и весь вечер они провели так, что это запомнилось им на всю оставшуюся жизнь.
– Идемте ко мне, надо закусить и передохнуть, – сказал Мирдин. Он впервые приглашал их в свой дом. Впервые они приоткрывали друг другу свою личную жизнь.
Мирдин снимал две комнаты в домике рядом с синагогой «Дом Сиона» – в противоположном от Роба конце квартала Яхуддийе. Семья у него оказалась на удивление милой: жена Фара, застенчивая, невысокая, черноволосая, с низкими бедрами и спокойным, внимательным взглядом, и щекастые сыновья, Давид и Иссахар, не отпускавшие ни на минуту подол матери. Фара поставила на стол сладкие лепешки и вино – явно заранее готовилась к торжеству. Пропустив по нескольку стаканчиков, трое друзей отправились дальше и нашли лавку портного – нужно было пошить для нового хакима положенные его ремеслу черные одежды.
– Такую ночь надо провести на майдане! – воскликнул Роб. К вечеру они оказались в харчевне, выходящей окнами на огромную городскую площадь. Ели изысканные блюда персидской кухни, снова и снова заказывали вино с ароматом мускуса, хотя Карим в нем вряд ли нуждался: его пьянило новое звание.
Со вниманием повторили снова все вопросы, заданные на испытании, и все ответы на них.
– Ибн Сина задавал очень много вопросов по лекарскому делу. «Каковы, о соискатель, многоразличные показатели заболеваний, обнаруживаемые в поте пациентов?.. Очень хорошо, господин Карим, полный и всесторонний ответ… А какие общие симптомы позволяют нам делать выводы о состоянии больного? Давайте теперь обсудим правила гигиены для путника на суше, а затем – для того, кто путешествует по морю». Было очень похоже, что он вполне сознает, насколько я силен в медицине и насколько слаб во всем остальном.
