У евреев, как показалось Робу, книг было много (позднее он выяснил: семь), а хранили их в коробке из хорошо выделанной кожи.
Симон выбрал из них одну, написанную на фарси, и они посвятили урок знакомству с этой книгой: Симон называл те или иные буквы, а Роб отыскивал их в тексте. Персидский алфавит он выучил быстро и накрепко. Симон его похвалил и прочитал отрывок из книги вслух, чтобы Роб смог уловить мелодику языка. После каждого слова он делал паузу и заставлял Роба повторять.
– Как называется эта книга?
– Это Коран, их Библия, – ответил Симон и перевел прочитанное:
– Каждый день я буду давать тебе по десять персидских слов и выражений, а ты к следующему уроку должен их выучить, – сказал ему Симон.
– Давай мне каждый день по двадцать пять слов, – попросил Роб, зная, что учитель пробудет с ним лишь до Константинополя.
– Ладно, двадцать пять так двадцать пять, – улыбнулся Симон.
На следующий день Роб легко заучил слова, потому что дорога по-прежнему простиралась перед ними прямая как стрела и Лошадь трусила по ней без понукания, с отпущенными вожжами, а хозяин тем временем сидел на козлах и занимался учением. Но Роб понял, что упускает еще одну возможность, и после вечернего урока попросил у Меира бен Ашера позволения взять персидскую книгу в свою повозку, чтобы можно было посвятить ей весь ничем не заполненный день путешествия. Меир отказал наотрез:
– Книга всегда должна быть у нас на глазах. Ты можешь читать ее только в нашем присутствии.
– А не может ли Симон ехать в повозке вместе со мной?
Роб почувствовал, что Меир и на это ответит отказом, но тут вмешался сам Симон:
– Я мог бы за это время проверить счетоводные книги.
Меир задумался.
– Этот человек станет настоящим ученым, – заявил Симон. – В нем и сейчас видна неуемная жажда знаний.
Евреи посмотрели на Роба как-то по-новому, не так, как раньше. В конце концов Меир кивнул, соглашаясь.
– Можешь взять книгу в свою повозку, – решил он.
В ту ночь Роб уснул, мечтая, чтобы скорее наступило завтра, а наутро проснулся рано, снедаемый нетерпением, причинявшим почти физическую боль. Ждать было тем труднее, что он видел, как неторопливо готовится к наступающему дню каждый из евреев: Симон отошел за деревья облегчиться после сна, Меир с сыном, зевая, пошли умываться к ручью, потом все раскачивались, бормоча утреннюю молитву, потом Гершом с Иудой подали лепешки и кашу.
Ни один влюбленный никогда не ожидал свою любимую, горя таким нетерпением.
– Ну, давай же, увалень неповоротливый, иудей ленивый! – бормотал Роб себе под нос, в последний раз пробегая глазами заданные на сегодня персидские слова.
Когда наконец появился Симон, он был нагружен персидской книгой, толстым гроссбухом и особой деревянной рамкой, внутри которой тянулись один под другим ряды бусин, нанизанных на тонкие деревянные стержни.
– Что это?
– Абак. Счетное приспособление, очень полезное, когда приходится складывать и вычитать, – объяснил Симон.
Караван отправился в путь, и вскоре стало ясно, что Роб внес весьма дельное предложение: хотя дорога и была относительно ровной, все же колесо повозки нет-нет да и перекатывалось через камни, так что писать было затруднительно. А вот читать было удобно, и они с Симоном погрузились каждый в свою работу, пока тянулись бесконечные мили пути.
Никакого смысла в персидской книге он постичь не мог, но Симон велел Робу читать персидские буквы и слова до тех пор, пока он не почувствует, что способен легко их выговаривать. Один раз ему встретилось выражение из числа выученных: коч-хомеди – «ты пришел в добрый час», то есть «добро пожаловать», и Роб искренне обрадовался, словно одержал маленькую победу.
Время от времени он отрывался от книги и созерцал спину Мэри Маргарет Каллен. Она ехала теперь все время рядом с отцом – несомненно, по его настоянию. Роб заметил, как он зыркнул на Симона, когда тот забирался на козлы повозки. Девушка держалась в седле ровно, с гордо поднятой головой, словно всю жизнь ездила верхом.
К полудню Роб выучил сегодняшний список слов.
– Двадцати пяти мало, – сказал он Симону. – Ты должен давать мне больше.
Симон улыбнулся и дал ему еще пятнадцать. Говорил юноша мало, Роб слышал только, как щелкали бусины на абаке, летая под пальцами Симона.
