Повидав на своем столе многих жертв сексуального насилия, испытывала безотчетный ужас к подобной жестокости. Это наверно тот вид ранений, который каждый раз примеряла на себя и каждый раз думала, что, если бы ОН тогда не удержался могла оказаться на их месте. Искалеченная и опозоренная.
Вынырнув из омута воспоминаний синих глаз с расширенным зрачком и рук, сжимающих тело с нечеловеческой силой, сиплый шепот извинений на ухо…
— Итак, госпожа лекарка, вы утверждаете, что нашему… — Долговязый сделал многозначительную паузу. — больному необходимо остаться тут в вашем домишке, с хлипенькой дверью, и постоянно шатающимся тут людом?
Снова усмехнувшись Долговязый выпрямился и вскинув руки потянулся. Я не достаю ему макушкой до плеча — отстраненно отметила я.
— Ему необходимо тут остаться. Если есть опасения в безопасности больного, можно занести его в гостиную, стену отгородить шторкой на пару дней я буду тут неотлучно, затем если осложнений не будет, а их скорее всего не будет, сможете перевезти его куда захотите. Могу дать клятву Силы, что никому подопечного не покажу и про него никому не расскажу ни пока он гостит у меня ни далее когда вы его заберете.
Долговязый взглянул на стоящего за моей спиной и подал какой-то условный знак так как тот отошел от меня, перестав давить своим незримым присутствием.
— Клятва это хорошо. Приноси клятву, лекарка. Остальное с безопасностью сейчас порешаем.
Я быстро произнесла клятву, спокойно повторим формулировку озвученную ранее. Я не лгала. Моя задача лечить больных, судить и разбираться кто достоит, а кто нет, вне моих полномочий.
Соответственно выдавать стражникам или попусту болтать о том, кто у меня такой интересный тут лежит мне незачем. Своих дел полно.
Кивнув Долговязый развил бурную деятельность — перетащили больного вместе с лавкой в комнату, приспособили в дальнем углу кровать и шторку, так что этот угол и не видно из моего кабинета не под каким углом, на всякий случай я перемотала почти всё тело больного бинтами, чтобы на случай вопросов больной выглядел как можно более плачевно и как можно менее узнаваемым. Действовала так не столько от врожденного альтруизма, сколько не желая участвовать ни в каких интригах, о чем прямо и заявила гостям. Я лечу и всё. Большего от меня ждать не стоит.
Тиара, Триза
Два дня прошли относительно спокойно, я занималась заготовками — делала микстуры, обновляла набор первой помощи в сумке, за два дня заглянуло только парочка человек за микстурой от запоров и от кашля. Да Долговязый присылал своего человека справится по здоровью моего больного.
Так что сегодня я контролировала своего больного, кризис которого миновал и в целом он был готов к транспортировке и отдыхала, в кои-то веки напекла пирожков, с мясом с яйцом-луком, по рецепту арендодательницы этого домика — Госпожи Нисы, ребёнка которой лечила.
Под вечер второго дня в ожидании гостей должных избавить меня от пациента, я сидела на крыльце, потягивая разнотравый отвар и довольно щурилась на вечернюю прохладу. Летняя пора уже входит в силу и становится душно, в этой части страны из за общеё окруженности полуострова на которм стоит Триза морем часто стоят плотные туманы, царит высокая влажность, а вечером эта духота спадает и становится прохладно и потрясающе красиво. Все эти закаты, сопки и скалы невероятный ландшафт.
— Госпожа Тиара. — раздался спокойный чуть с присвистом голос Долговязого.
Я усилием воли сдержала дрожь, все таки подкрался этот теневик совершенно незаметно. Да еще и со спины, как только умудрился через забор и пышный полудикий сад пробраться?
Не оборачиваясь ответила:
— Больного можно перемещать, кризис миновал. Если возникнут сложности с перевязками дадите знать. Инструкции по уходу и всё необходимое на столе. — и продолжила потягивать отвар.
Все приготовления я провела, инструкции по дальнейшему лечению оставила рядом с кроватью, как и набор необходимых мазей и микстур, пациенту наложена тугая повязка, он одет умыт и накормлен, регенерация запущена, заражений и разрывов можно не опасаться, я оставила транспортировку на теневиков.
Я встала размять ноги и убраться подальше от покидающих дом гостей. Сталкиваться с ними, и уж тем более наблюдать как, куда и в какую сторону они увезут больного чревато неприятными для меня последствиями.
Судя по тому, что в доме по прежнему не раздавалось ни звука, вероятно наложили Полог тишины, мне же лучше если никто из соседей так и не узнает что в моем доме был тяжелый больной которого задумали переносить куда-то ночью. Часто с обыденного любопытства и начинается всё самое страшное. Уж мне ли не знать. Не успела в очередной раз вытеснить из головы искаженное мукой лицо с безумными синими глазами как от крыльца раздался глубокий чуть усталый, но полный тихой нежности голос, который я надеялась никогда больше не услышать:
— Здравствуй, моя сладкая Ти. Я скучал. — на пороге моего вмиг переставшего быть уютным домика стоял Его Высочество Наследник престола Дарэн.