Видный предприниматель застрелен на собственной даче, буквально на глазах у десятка профессиональных телохранителей. Никаких улик. Никаких следов убийцы. Нелепые, противоречивые показания свидетелей. «Важняк» Александр Турецкий находит одну-единственную зацепку. Только одну. Но нить от нее начинает тянуться все дальше, разматывая постепенно одно из самых странных, загадочных дел за всю историю его карьеры. Дело, в котором нет неважных деталей. Совершенно невероятное дело, в котором ключом к разгадке преступления может оказаться любая случайная мелочь…
Ты коварства бегущих небес опасайся.
Нет друзей у тебя, а с врагами не знайся.
Не надейся на завтра, сегодня живи.
Стать собою самим хоть на миг попытайся.
Когда в комнате стены выкрашены в белый цвет, жить в ней легко и приятно. Но как в ней спать?
Он лежал и думал об этом.
В двух метрах от него стояли два круглых стула без спинок, он пробовал было называть их табуретками, но жена – его личный дизайнер – настаивала, что это именно стулья. Стулья, так стулья.
"В маленьком промежутке между двух окон одна под другой висели две графические работы Шемякина, купленные в Швейцарии. На полу под ними – округлый глиняный кувшин с какими-то якобы вечнозелеными ветками. Ну да, конечно, когда ветки круглый год не меняются, потому что абсолютно сухие, можно и сказать, что они вечнозеленые. И вот поди ж ты, не забудь менять в них воду.
"Журнальный столик из красного дерева на трех ногах. На нем – причудливой формы светильник. Настолько причудливой, что никогда нельзя было толком понять, включен он или нет. Впрочем, «дизайнер» утверждал, что так и задумано, поскольку его функция – не светить, а создавать интерьер.
Во встроенном стенном шкафу – два широких квадратных отделения – в одном стоял музыкальный центр «Пионер», другое было заполнено морскими сувенирами. Книжные полки, большей частью, забиты компакт-дисками и видеокассетами, а собственно книг было не больше десятка (сплошь медицинские и фармакологические словари), да им тут и нечего было делать – на втором этаже ведь есть кое-какая библиотека (семь с половиной тысяч книг), только вот кто и когда ею последний раз пользовался… Кроме младшего немца, разумеется, тот без конца листает иностранные словари, ну и Юлька при нем, конечно, как положено…
Он вдруг заметил, что простыня, сушившаяся на веревке, вдруг набухла и образовала очертания фигуры человека. Человек зашевелился, и простыня угрожающе приблизилась, и сомнений в этом не было – жить ему теперь оставалось мгновения. Рука с ножом коротко замахнулась и…
Тут он откровенно засмеялся во сне и от этого проснулся. Сомнений не было – это сцена из «Карлсона, который живет на крыше». Хотя рука с ножом, пожалуй, все-таки перебор. Такого там не было.
"Да, он обладал этой счастливой особенностью: ему часто снились мультфильмы. Хотя сам он в шутку утверждал, что никакого счастья тут нет, а есть классическая ситуация для преуспевающего бизнесмена: много вложенного труда и закономерный результат – просто он пересмотрел столько мультфильмов, что не сниться они ему уже просто не могли.
В свободное время, которого всегда была самая малость, он становился яростным анимационным фанатом. И в этом являлся лучшим другом своей дочери. Жена, которая была моложе его на добрый десяток лет, искренне завидовала: она никогда не могла так, как они, «упереться в экран и в сотый раз наблюдать шуточки одних и тех же нарисованных дебилов, дрыгая при этом ногами от восторга». Конец цитаты.
Хотя сейчас это был даже не сон, а какая-то странная полудрема. Улыбнувшись, он вспомнил и «Бриллиантовую руку», там Никулину тоже мерещились какие-то фантастические грабители.
"Он лежал на любимой, а потому уже порядочно продавленной кушетке и смотрел в потолок, а видел себя. Потому что на потолке было зеркало. Просто еще в прошлом году в этой комнате они каждую ночь занимались любовью. Тогда здесь была супружеская спальня, и это зеркало имело немалый смысл.
Позже жене пришла в голову идея очередной грандиозной перепланировки, и несколько месяцев в доме жили только строительные рабочие из Югославии. (Так что теперь от старого варианта в этой комнате осталось только зеркало на потолке да сейф, которым он пользовался редко.) А югославы все делали чрезвычайно качественно, но особенно не торопились. И немудрено: для них эта работа была как манна небесная, ведь у них на родине тогда как раз шла война…
Он невольно усмехнулся: «шла война» – это сильно сказано. Война – это когда две (а то и больше) стороны воюют друг с другом. А из Югославии делали котлету в сугубо одностороннем порядке. Слепили, поджарили и съели… И ведь, кажется, не так давно это было, а сколько воды утекло. Сам он служил в армии довольно давно и к военным играм взрослых мужчин был совершенно равнодушен, просто эта далекая бойня задела дела и планы многих посторонних людей, и его в том числе. А ведь еще год назад у него как раз намечался перспективный проект на Балканах, но насколько именно он был перспективным и насколько реальным, теперь уже не узнать никогда, во всяком случае, нескоро…
Он повернулся на правый бок, на левом не спал уже давно, сердце нет-нет да и прихватывало. Нет, скорее не прихватывало, а потягивало. Ха! Он вспомнил анекдот, который Митька Трофимов рассказал днем. Чувствует, прохвост, настроение шефа, ничего не скажешь.
