Кто-то тихо прошел по коридору и остановился перед дверью ее спальни. Селия закрыла глаза, надеясь, что они решат, что она спит. Дверь с тихим скрипом закрылась, и разговор продолжился, только голоса теперь были приглушенными. Селия соскользнула с кровати, подошла к двери и медленно приоткрыла ее, чтобы не скрипнула.
Нэнси издала короткий смешок:
— Не так давно, ты сам говорил, чтобы я была осторожна.
— Но ты не послушала. Ты даже уговаривала меня почаще приходить и проводить с ней время.
— Я решила, что вам обоим не помешает друг, ни на что большее я не подталкивала. Сайлас, у нее есть секреты. Одно дело — дать ей жилье и работу. И совсем другое — встречаться с ней. Подожди, пока мы не узнаем о ней больше. Пока мы не узнаем, собирается ли она вообще остаться здесь.
— Она говорила, что собирается уехать?
— Нет. Но я каждый день думаю, будет ли она здесь, когда я вернусь с работы.
Последовало долгое молчание, и Селия подумала, что Сайлас ушел.
Наконец Нэнси заговорила:
— Не сердись на меня. Беспокоиться о тебе — моя работа.
— Знаю. Но я не ребенок. М-мне двадцать шесть лет. Ты должна п-позволить мне самому беспокоиться о себе.
Нэнси вздохнула:
— Это так не работает. Просто отступи на шаг, пока не узнаешь о ней больше.
Погремев сковородками, Нэнси сменила тему:
— Расскажи мне больше про скалолаза. Откуда он?
Селия тихонько закрыла дверь и легла в кровать лицом к стене. После их танца Селия думала о том, нравится ли она Сайласу. Эта мысль не была неприятной. Теперь она знает. Она также знает, что Нэнси не одобряет. Неприятно, но Нэнси права. Он почти ничего о ней не знает, и Селия подозревала, что если бы узнал, то его чувства изменились бы.
Они планировали провести вместе весь вечер. Парад, последний вечер родео и фейерверк после, но теперь Селия не выдержала бы этого. Она ждала встречи с Сайласом, но не хотела, чтобы Нэнси следила за ними и беспокоилась за Сайласа, возможно, жалея, что впустила Селию в их жизни.
Услышав, что Сайлас ушел, она вышла на кухню к Нэнси.
— Нам надо выходить на парад через полчаса, — сказала Нэнси. Она улыбалась, но в ее дружелюбном тоне слышалась некоторая напряженность.
— Думаю, я останусь дома. — Нэнси удивилась. — Я не очень хорошо себя чувствую.
— Ты заболела?
Нэнси подошла к Селии и положила ладонь ей на лоб. Она хоть и волновалась за племянника, но по-прежнему была добра к девушке.
— Немного устала, и тело ноет.
— Мы тебя разбудили? — Нэнси выглядела виноватой.
— Когда?
— Мы с Сайласом разговаривали. Было слишком громко?
— Нет. Я, должно быть, спала слишком крепко.
Нэнси заметно расслабилась.
— Жаль, что ты все пропустишь. Последний вечер всегда самый интересный.
— Да. Жалко. Повеселитесь там. Я просто лягу пораньше.
Селия совсем не чувствовала усталости, поэтому после их ухода села смотреть телевизор. Около одиннадцати она услышала на улице треск фейерверков. Она вышла на крыльцо и, сидя на ступеньках, смотрела, как крохотные огоньки взрываются на фоне темного неба, словно миллионы звезд. В груди появилась боль и росла до тех пор, пока горло не перехватило, а из глаз не потекли слезы.
Нэнси была добра к ней, а Сайлас даже думал, что Селия ему нравится. Но они не доверяли ей и не знали ее. Никто не знал. В целом мире не было ни одного человека, который бы знал и любил ее.
Ни одного.
Глава 20
Сайлас посмотрел на часы. Девять часов сорок девять минут. Он поправил галстук и посмотрелся в зеркало на двери стенного шкафа. Галстук был слишком длинным. Сайлас на маленького мальчика, нарядившегося в отцовские вещи. Строго говоря, галстук и был отцовским, но Сайлас не был маленьким мальчиком. Он рывком развязал узел и начал заново, зная, что из-за этого, по всей видимости, опоздает.
Он бросил взгляд на дом тети Нэнси, проезжая мимо. Что она подумала бы, узнав, куда Сайлас едет? Или он зря потратит утро? Конечно, поход в церковь — это не трата времени, но Сайлас знал, что его мотив не праведный. Он собирался в церковь потому, что по крайней мере два последних воскресенья туда ходила Селия. Ему следовало спросить, какую церковь она посещает, но он этого не сделал, поэтому сейчас оставалось только надеться, что она возвращается в ту, которую обнаружила в тот вечер, когда он нашел ее плачущей.
Сайлас припарковал «Джип» в тени сосны и пошел к двери. Он провел рукой по волосам, глядя на свое отражение, и вошел.
Воздух в холле был прохладным. Орган заиграл гимн «Великий Бог», и Сайлас прошел в капеллу. Он встал у входа, осмотрел помещение в поисках золотисто-русых волос Селии и увидел ее на третьем ряду от конца. Она удивилась, когда Сайлас пробрался мимо семейной пары на краю скамьи и сел рядом с ней.
Селия была в синем платье, и Сайласу пришло на ум, что это ее единственное платье. Часть волос она убрала назад, открыв лицо. У нее красивые скулы. Сайлас повернулся к дирижировавшему мужчине, тот взмахом руки оборвал последнюю ноту.
