Хотелось пить. Жажда и затекшие мышцы — верные спутники длительного сна в медицинской камере. И, если бы не пересохшее горло, он бы так и остался лежать. Но жажду сложно долго игнорировать.
Открыл глаза. Сел. Нашел воду, заботливо оставленную рядом. И выпил почти половину предложенного. Огляделся. Удобная кровать. Высокие окна. Камень стен, не пропускающий жар. Впрочем, судя по свету, за окном уже догорал закат. А значит, жар отступил. Он знал, где очнулся. И это совсем не добавляло радости. Также как и бесшумно открывшаяся дверь, и едва различимый шелест ткани по камню…
— Добрый вечер, иерия.
— Добрый вечер, капитан Байон. Рада, что вы уже проснулись.
Жрица остановилась в проходе, отделяющем спальную зону от гостевой. Покои для гостей в Храме устроены отлично. Чтобы посетители чувствовали себя комфортно. Вот только ему не хотелось комфорта.
Байон взглянул на гостью из-под упавших на лицо волос. Высокая. Стройная. Рыжая.
— Можете начинать… — буркнул он. — Убеждать меня в том, что я совершил ужасную ошибку. Безответственный поступок. Расстроил близких. Подвел командование. Что еще вы там говорите в таких случаях?
Жрица склонила голову к плечу.
— Вы путаете меня с родителями, капитан. У меня нет цели упрекнуть вас. Полагаю, вы сами хорошо справляетесь.
Байон покачал головой и опустил взгляд на пол. И на свои босые ноги. Из одежды на нем оставили свободные домашние штаны и тунику. Никаких шнурков и застежек. Предусмотрительно.
— Я не хочу с вами разговаривать. И ни с кем другим. Оставьте меня в покое, иерия. Для вашего же блага.
— Вы мне угрожаете, капитан?
Ее тон едва уловимо изменился. Стал чуть жестче.
— Думайте, как хотите.
— Я думаю, что вы хотите сделать все возможное, чтобы вас признали негодным к службе, а затем оставили в покое. И сдали родственникам. Которые не смогут помешать вам довести задуманное до конца.
Мужчина поднял взгляд, вглядываясь в узкое лицо.
— Хотите сказать, что все поняли? Посмотрели на меня, прочитали личное дело, доклад о событиях на корабле, и теперь все знаете? Можете судить меня? Просчитывать? Думаете, я не знаю, как все это происходит?
Он не заметил, как встал на ноги и сделал шаг к женщине, которая продолжала смотреть на него внимательно и без всякого страха.
— Я знаю, что у вас достаточный опыт, капитан. Много летных часов. И боевых. Вы не раз бывали в Храме и, действительно, знаете, как проходят беседы жриц с подопечными. А также весь период восстановления.
— Прекрасно. Мы оба все знаем и понимаем. Так давайте на этом и разойдемся?
Она бросила короткий взгляд в сторону окна. Затем снова взглянула на него.
— Вижу, вы упрямы. Что ж… у меня есть для вас предложение: сейчас вы со мной выйдете в сад. Там вас ждут. Если вы согласитесь, я оставлю вас. И в следующий раз приду только тогда, когда вы сами меня позовете.
— В чем подвох?
Он похож на ребенка, раз его пытаются так легко провести?
— Никакого. Одна встреча. В саду. И я оставлю вас в покое, как вы и хотели.
— И кто там? Мои родители?
— Я не услышала вашего согласия, капитан.
— Я не соглашусь, пока вы не скажете, с кем я встречусь!
— Разве личность так уж важна, если взамен вам обещают покой?
Байон открыл рот, чтобы возразить, и неожиданно понял, что его втянули в диалог. Увлеченный. Живой. Первый шаг на пути к восстановлению — интерес. И он попался.
Мужчина сжал зубы и резко выдохнул набранный воздух.
— Хорошая попытка. Ладно. Я иду с вами. Но мы не договаривались, сколько будет длиться эта встреча!
— Конечно, капитан. Все зависит только от вас.
Жрица развернулась и направилась к двери. А ему оставалось идти следом с неописуемым чувством проигрыша. Он сдал свои позиции. Слишком легко. Нужно было молчать и не реагировать на ее появление. Сама бы ушла. Как будто он — единственный подопечный. Такие исключения не делаются даже для членов императорской семьи. Жриц слишком мало, чтобы уделять внимание кому-то одному.
Они прошли по коридору до одной из боковых лестниц. Сколько раз Байон бывал в Храме, и все равно чувствовал себя здесь как в лабиринте. Огромное здание обладало массой переходов, галерей, террас, залов на все случаи жизни. Не говоря уже о комнатах жриц, обучающих классов и покоев для гостей. Оставалось только удивляться, как кто-то может здесь ориентироваться.
Воздух стал свежее и более влажным. Жрица продолжала двигаться прежним шагом. Легким, скользящим и достаточно быстрым, чтобы сохранять между ними дистанцию. Считает его опасным? Разумно. Тот, кто не ценит свою жизнь, может легко оборвать чужую. Особенно имея боевой опыт.
Впереди мелькнул дверной проем. Один из проходов, ведущих в сад. Незапертый. Скорее даже распахнутый настежь. И оттуда донесся едва различимый звук. Подвывание, перешедшее в лай. Короткий и такой знакомый, что на мгновение Байон замер, сбившись с шага. А затем ускорился. Догнал и обогнал жрицу, бесцеремонно отодвинув с дороги. Выскочил на свежий воздух, под чистое небо и едва не упал, встретившись с Ареем.
Мощные лапы ударили в грудь. Шершавый язык прошелся по щеке.
— Здравствуй, дружок!
