Можно ли лечить одиночество? У него мириады симптомов, видов и подвидов, форм и цветов. Но связывает все одиночества всегда одно – они боятся друг друга. Любой неизвестный звук, неосторожный акт, неясный взгляд, и одиночество уже в глухих далях и темных глубинах. И, кажется, уже ничто не поможет. Но герои рассказов каждый день ищут лекарство, которое даст им исцеление. Как у них получается?
– Не видели мои штаны?
Нельзя сказать, что Алихан заносчив и безапелляционен. Однако многие, впервые встретившись с ним, будут вынуждены не согласиться. «Грубиян и хам» – под таким лозунгом его встречало общество, стоило тому вынужденно прыгнуть в его самую толщу. Он был всего лишь в силу избалованности резок, в силу остроты ума способен задеть за живое и время от времени рассчитывал на всеобщее превосходство.
Алихан не имел привычки жаловаться или мазать диалог жирным слоем скрытого недовольства. Он выражался прямо, порой даже слишком. И если бы не глубокие познания в искусстве и культуре, он бы с лёгкостью прослыл местным дурачком, говорящим всё, что взбредет на ум. Алихан просто устал и, если так можно выразиться, запутался в собственном предназначении.
Лёжа на застеленном диване одного из приятелей после ночи в кругу выпивки, Алихан лениво размышлял: чем убить себя завтра, не так мучительно, но достаточно эффектно. Несомненно, помирать он не собирался, но каждому человеку так или иначе на ум приходят такие мысли. Варьируется лишь частота и степень изощренности этих самых мыслей.
– Видели мои штаны или нет, черт возьми? Не могли же они исчезнуть. – Каир демонстрировал всем свои серые безликие боксеры. Бывает и так: белье с лейблами и кружевами имеет явственный характер, а такие, как у Каира – из дешевого материала, неприятного серого цвета да ещё и с катышками на ягодицах имели с ним чертовски мало общего. Вид у их обладателя был как у сурового бродяги… которого, к тому же, долго морили голодом. – Или они уже на ком-то из вас?
На друзей участники сегодняшней утренней сказки тянули со значительными оговорками, так… собутыльники. В компании их было четверо, иногда пятеро парней (количество зависело от дня недели, сезона и миграции тюленей в Южном океане). Особых чувств ни к кому из них Алихан не питал. За исключением Каира – тот всё же вызывал легкое раздражение.
– Возле русалки, – ответил тому студент по имени Султан, обычно не переносивший расспросов и пустых обвинений.
Магистр фармацевтики, не планировавший использовать полученные знания, и чьё имя всегда казалось Алихану нелепым (Абинас), закинув одну ногу на другую, терроризировал сотовый.
– Вчера мне написала старая подруга, – торжественно поставил он всех в известность. – Хотите посмотреть? Зачётная.
Сотовый начал свое путешествие по рукам и дошел до Алихана с явным опозданием.
– Красивая… – заметил он. – Для тебя, пожалуй, даже слишком.
– Да ну тебя. – Абинас с нескрываемой обидой забрал телефон обратно и прислонил его к груди.
Алихан поднялся с постели – квартира самая обыкновенная, как сотни других таких же в недорогом Сарыаркинском районе. Там, где Каир отыскал свои джинсы, стояли ваза с каланхоэ и статуэтка, названная Султаном русалкой.
– Это не русалка, – Алихан вяло повертел её в руках, но говорил громко, чтобы Султан мог его слышать. – А Венера с картины Боттичелли.
– И зачем мне эта информация? – спросил тот.
– Для общей культурной осведомленности.
– Это мне все равно ничего не дает.
– Ну и оставайся балбесом. – Алихан вернул Венеру на полку, оделся и, не попрощавшись (как, впрочем, и всегда) вышел из дому.
От собутыльников до собственной квартиры на Туране идти было несколько кварталов. Погода стояла самая что ни на есть августовская – незамысловатая и ненавязчивая, такая сразу вылетит из головы. После полпути слабость в ногах стала непреодолимой, а тело мертвым грузом потянуло к земле. Если бы не скамейка, он бы упал прямиком на асфальт и лежал бы под ногами прохожих в позе эмбриона.
Алихан сидел на скамье напротив парковки гипермаркета Магнум и лениво следил за входящими и выходящими. Он любил наблюдать за людьми, любил их рассматривать, любил о них узнавать, но самих людей он не любил. Ещё ни разу за свою, может, и недолгую жизнь он не встречал человека, ради которого мог бы согласиться на всё.
Красивая девушка (одна из выходящих) привлекла внимание Алихана. От ушей до внешнего кармана легких светлых бриджей тянулись старые проводные наушники, а в руках, прижимая ту к туловищу, она несла упаковку с питьевым йогуртом. На бумаге был нарисован персик и олицетворявшие (по задумке) витамины шарики и кубики. Обычно люди покупают так воду, содовую или сок, но никак не упаковку йогурта. Как так выходило, что Алихана всегда окружали чудаковатые люди, и среди них он всегда оставался самым простым и обыкновенным?
Когда девушка скрылась из виду за поворотом, Алихан поднялся со скамьи и по пути домой только и думал, что о йогурте.
