— А когда три здоровых лба с битами в руках приходят, чтобы одну беззащитную девушку вразумить… Вас, Наталья Викторовна… Это нормально?! Вы себя пожалейте! — Рыкнул он в ответ, с места подрываясь. — И учить меня не нужно! Не вышло бы в этот раз, встретили бы в другой, это только вопрос времени! А я в этой теме поставил точку, которую они запомнят надолго! — Указательным пальцем в мою сторону категорично ткнул. — И сунуться больше не посмеют. — Добавил внушительно и тихо. — Всё! — Неодобрительно головой покачал. — Остановимся на этом. — Заключил, желваками на скулах поигрывая. — Идите спать, Наталья Викторовна. — Вымученно проговорил и от меня отвернулся.
Я с места так и не сдвинулась, пустоту внутри себя ощущая, а Олег спиной ко мне стоять продолжил. Гибкий, сильный, красивый… Соблазн, а не мужчина. Непокорным был, неприрученным. Хотя, пожалуй, этого и не искал, в этом и заключался смысл, скрытая привлекательность. Одиночка. Сам принимает решения, сам за свои слова отвечает. В нём была сила, в нём была воля, желание что-то изменить. В себе, разумеется… окружающие его интересовали мало. И сейчас он злился на меня. За то, что рассматривала, что всё это чувствовала, понимала. За то, что указать посмела, его жизненные позиции раскритиковать. А разве была права?.. Едва ли… Оттого и отступила, в своей спальне спрятавшись.
На кровати сидела, голову опустив, и признаться себе готова была, что кроме понимания, кроме принятия его истины, бродило по моему телу ещё и желание. Оттого и сбежала. Пожалуй, что неправильное, неверное… но оно было! Оно крепло. Пока ещё не острое, не раздирающее нутро до крови, будто яд, но усиливалось это желание с каждой минутой. Сил набиралось, развивалось, распускало корни, врастало в ткани, заставляя к себе привыкнуть. Так, что даже противиться не получалось. И мысли возвращались к красивому телу, к требовательному взгляду, к однобокой улыбке, что демонстрировал всякий раз, задеть желая. Он хотел не просто быть. Он хотел быть главным, жаждал власти, признания, покорности, смирения, может быть… А я была готова всё это ему дать… Пожалуй, давно готова. Возможно, даже с первой встречи. Его силу и власть над собой признавала. Тогда ещё с улыбкой, с налётом небрежности, а он знал, что по-другому будет и выжидал. Сегодня всё изменилось, ведь Олег не просто пришёл защитить. Он пришёл предъявить на меня свои права.
Наверно, нужно было что-то сказать… запретить ему думать так, как хочет, запретить поступать так, как думает. Ведь друг другу не ровня. Он молодой, искушённый, ищет новых впечатлений, а я пусть и не намного старше, но с багажом ошибок, обид, боли. Он целый, а я разбита и склеена кое-как. Он может только подавлять, он, словно молодой бог, научился принимать дары, а я больше отдавать не готова. Для себя живу и свободой дорожу, в точности зная её цену.
Вот и вышла сейчас, чтобы прогнать, а его в комнате не нашла. Первое, что почувствовала, так это болезненный укол ревности, потом какое-то смутное облегчение. С минуту постояв в тишине, растёрла плечи, успевшие утонуть в потоке холодного воздуха — его впустило открытое окно. А потом сбежала, спряталась под струями приносящей облегчение воды. Закрыла глаза, забылась, мысленно блуждая среди окутавшей меня пустоты. Она изнутри вырвалась и сейчас царила, победу над потерянным смыслом жизни празднуя. Совсем недолго, но с размахом. Из ванной вышла, в мягкий халат кутаясь, и от наполнившего комнату холода вздрогнула: окно снова было открыто. Метнулась к нему, створкой хлопнула и задохнулась от страха, на мужскую фигуру в углу комнаты глядя.
— Олег? — Испуганно проронила, а он, отвечать не желая, только сигаретой затянулся, как заворожённую заставляя смотреть на тлеющий в темноте яркий огонёк.
От души отлегло, страх ушёл. Ушёл, и я была вынуждена признать, что отсутствие этого самого страха, когда Татарин рядом, стало для меня нормой. Он внушал спокойствие. Возможно, именно от этого спокойствия я и чувствовала зависимость.
— Не кури здесь. — Недовольно проворчала, странному открытию не обрадовавшись. — И вообще бросай, я же тебя просила! — Дрожащий голос попыталась повысить, но внушение не удалось. Татарин снова затянулся, едкий дым выдохнул, вышел к свету и пожал плечами, на сигарету в своих руках поглядывая.
— У тебя в ванной взял. — Пояснил, а я в глухом раздражении прикрыла глаза, ладонями плечи обхватила, нервно топнула ногой.
— Бросай…
Вымученно простонала я, а он нагло ухмыльнулся, мимо меня к окну прошёл, открыл его и сигарету выбросил. В сторону ванной комнаты двинулся, по выключателю света с силой ударил: злился. Жидкость для полоскания полости рта глотнул и тут же выплюнул, водой цветные разводы после себя смывая. Все движения резкие, порывистые, на грани, но он себя сдерживал, он пытался себя контролировать. Подлетел ко мне и в паре сантиметров остановился как вкопанный. Глянул с вызовом, губы тыльной стороной ладони обтёр, ещё одну ухмылку направил.
