Кеша задумался и, кажется, понял: у немцев на лице спокойствие, хладнокровие какое-то, организованность и дисциплинированность, которые сквозят в каждом движении и даже мимике. На лице – улыбка, даже когда не улыбаются. Дух творит формы, и их дух сотворил иные формы, чужие. Да, они были совсем-совсем чужие люди.
А немцы, конечно, испытывали те же чувства к Кеше: чужак. И словно в доказательство чуждости, инородности тут же подоспел и случай.
Поскольку карта Кеши в Германии не обслуживалась, а налички на билеты домой не хватало, ему предоставили интернет для заказа билетов. Немка дважды повторила:
– У вас есть только двадцать минут. Такой порядок. Вы можете работать на компьютере только двадцать минут, затем ваше время истекает, и садится другой человек.
Кеша покивал головой. За двадцать минут он мог добежать до канадской границы и вернуться обратно, а уж в обращении с компьютером наш герой был настоящим хакером, любому немцу дал бы фору.
Кеша купил обратные билеты в Москву на ближайший рейс – уложился в пять минут. Затем посмотрел погоду в Москве, в Сибири, затем поздоровался с друзьями «Вконтакте», немного пообщались. Зашёл на сайт своей фирмы, глянул заказы. Двадцать минут истекло. Кеша оглянулся – никому и в голову не приходило проверять его. Правило двадцати минут просто нельзя было нарушить, потому что это правило, а правила никогда нельзя нарушать.
Кеше стало весело. Он встал из-за компьютера, потом снова сел и сказал тихонько: «Я другой человек. Ведь за двадцать минут я изменился и узнал много нового…» Компьютер согласно мигнул, и за следующие полтора часа Кеша переделал кучу работы в своей далёкой сибирской компьютерной фирме.
Солнце опускалось в океан, на небе высыпали яркие звёзды тропических широт, на тёплом белом песке кто-то ел свежайшие морепродукты и пил изысканное вино, а в Мюнхенском аэропорту Кешу с Машей и Дашкой в туалет водили под конвоем.
Окружающие смотрели с недоумением: какое преступление совершила такая молодая симпатичная пара с ребёнком? Но немецкий незыблемый орднунг (порядок) не позволял оставлять их одних даже с обратными билетами в Москву: кто знает, что ещё могут выкинуть эти русские?
Жутко хотелось есть и пить. С собой в сумке были только баночки с детским питанием. Сначала накормили Дашку, затем решили перекусить сами. Кеша открыл баночку яблочного пюре со сливками и стал жадно есть, руки дрожали от голода. Сытая Даша, однако, взревновала к своей собственности и стала дёргать папу за штанину:
– Дай, папа, дай!
Кеша льстиво протянул дочери мишку с погрызенным носом, но она не успокоилась, а продолжала завистливо тянуть:
– Дай! Дай!
Кеша повернул голову и увидел такую картину: семья немцев, богатых и дорого одетых, рядом с которыми их собственные одежда и вещи выглядели второсортным китайским ширпотребом, что, впрочем, было недалеко от истины, во все глаза смотрели в их сторону.
И глаза эти были круглыми от удивления и возмущения, а немецкий малыш даже показывал пальцем своим маме и папе на странную семью.
Кеша представил происходящее глазами немцев: русский в белых брюках с жёлтыми, очевидного происхождения, пятнами лопает детское пюре, а его годовалая дочь тянется к баночке ручонками и плачет:
– Дай, папа, дай!
И это стало последним штрихом в их заграничном путешествии.
Молчаливая Маша проследила глазами за соседями, потом вздохнула и сказала:
– Знаешь, Кеш, может, мы и граждане мира, но вот немцы об этом пока не знают…
Вышли из Московского аэропорта, навстречу – русский полицейский, форма потрёпанная, идёт, своими далеко не идеальными зубами семечки лузгает. Сели в маршрутку. Тётка напротив чего-то ест, потом кусок пирога Дашке протягивает. Подумала, посмотрела на Кешу с Машей, вздохнула и им пирога дала.
Маша улыбнулась:
– Кеш, мы дома!
На следующее утро Кеша лежал на стареньком диване на веранде большого бабушкиного дома. Солнечный луч ползал по старому коврику, со двора доносился смех Маши и счастливые Дашкины вопли: ребёнок забавлялся на качелях. Истошно квохтала курица, готовая осчастливить яйцом если не весь мир, то своих хозяев точно.
С кухни плыли чудесные запахи жареной картошки с грибами. Кеша встал, заглянул в дверь: бабушка принесла с грядки наливные сладкие помидоры и пупырчатые огурчики и заваривала в старом, большом, с детства знакомом чайнике фирменный чай с листочками смородины и мяты.
Кеша подумал: «И на кой нам сдались ваши морепродукты, ваши морские гады?! И зачем нам ваши кенгуру?! Есть всё-таки, есть настоящий райский уголок на земле!»
И улыбнулся бабушке, а бабушка улыбнулась ему в ответ.
Имена героев рассказа, по их просьбе, изменены.
Утро начиналось не очень удачно: несколько машин такси стояли одна за другой в ожидании пассажиров, а пассажиров-то и не было. Глухо как в танке. Машина Сергея, видавшая виды семёрка, стояла первой, дверь приветливо приоткрыта.
