Первый роман Марии Станковой «Самоучитель начинающего убийцы» вышел в 1998 г. и был признан «Книгой года», а автор назван «событием в истории болгарской литературы».Мария, главная героиня романа, начинает новую жизнь с того, что умело и хладнокровно подстраивает гибель своего мужа. Все получается, и Мария осознает, что месть, как аппетит, приходит с повторением. Ее фантазия и изворотливость восхищают: ни одно убийство не похоже на другое. Гомосексуалист, «казанова», обманывающий женщин ради удовольствия, похотливый шеф… Кто следующая жертва Марии? Что в этом мире сможет остановить ее?.. И надо ли? «Самоучитель убийцы» — это анализ человеческих подсознания, одиночества и страха с его неизведанными глубинами.Роман «Трехногая собака» стал одним из шести финалистов на конкурсе «Книга 2006 года». Он начинается как сказка, постепенно обрастающая элементами реальности. Три женщины по стечению обстоятельств вынуждены жить вместе. Они не осознают, насколько зависимы друг от друга. Дружба, привязанность, долг и ответственность… Каждая из них пытается найти свое счастье, но до него невозможно не то что дотянуться, а даже различить на фоне стремительно развивающихся событий.
Наступила осень. Осень — это послеобеденное время. Солнце устает постоянно нас согревать и начинает готовиться к зиме. Зима — это вечные сумерки. Весна — это рассвет. Лето — это полдень.
Только после распределения сезонов я могу ориентироваться в пространстве. В моем времени. Вот угасает день, а значит, осень уходит и наступают сумерки, а с ними приходит зима. Еще одна зима в сутках.
Курю. Я не всегда могу курить. Когда муж дома, у меня нет прав. Я замужняя женщина. Я кому-то принадлежу. В сущности, я принадлежу всем, кроме себя. Душа замужних женщин похожа на голландскую брынзу. Тело замужних женщин — бугристое поле. Я слышу, как хозяин идет и ругает эти неровности. Бугристое поле требует ухода. А человек ненавидит прикладывать усилия. И бугристое поле ругается. Я его слышу. Усталая осенняя ругань.
Смотрю на пожелтевшие часы. И забываю, что я человек. Я забываю все, что есть в этом мире. Я смотрю на время как загипнотизированная и получаю приказ действовать. Что-то управляет мною. Что-то копило смелость целых три года и теперь командует мною строгим голосом. Моим строгим голосом.
Бывает, что механизмы ломаются. Люди тоже ломаются. Интересно, только женатые? Встретились мужчина и женщина, попробовали друг друга на вкус, понравились друг другу и один съел другого? А если не получается съесть — то получается испортить?.. Я испорченная, замужняя, побитая вечерне-зимними битвами женщина. Женщина ли я?
Я не знаю, женщина ли я, но ночью мне снятся рисованные мультики. Я сажусь в кровати и смотрю на огромный белый несуществующий экран. Смеюсь до того, что у меня перехватывает дыхание. Потом не смеюсь. Замужние женщины не имеют права смотреть рисованные фильмы, не имеют права смеяться ни во сне, ни наяву. Я ненавижу грустных замужних женщин. Курю. До восемнадцати часов еще есть время. Потом у меня не будет прав. Мне снятся анимационные герои с тех пор, как я вышла замуж. Когда я была нормальной, мне снились цветные приключения. Сейчас я вижу все черно-белым. Ночи серые. Я серая, даже, наверное, бесцветная. Хотя у меня есть и черная половина.
Сейчас я нахожусь в ожидании черного. Я скована ужасом. Сижу на кухне, курю и смотрю на себя со стороны. Сейчас я — это я и не я вовсе.
Стою в центре кухни, похожей на тысячи таких же кухонь, и два оголенных провода прилипают к моим рукам. Я знаю, как выгляжу со стороны. Похожа на огромную прыщавую жабу, застывшую в ужасе от ожидания. Влажные провода дрожат и извиваются. Жабьи языки выстреливают и возвращаются в розовый рот за мгновение. Искренне надеюсь, что прилипшие к ним мухи вообще не успевают понять, что с ними произошло. Надеюсь… Каждый имеет право умереть счастливым или по крайней мере ничего не подозревающим. Я стараюсь искренне в это верить. Убеждаю себя в этом, чтобы успокоиться, чтобы придать себе смелости. Нельзя отказываться именно сейчас. Я так много сделала. Сумела приобрести какой-то цвет, время от времени я даже вижу себя в зеркале…
Что-то случилось с моей жизнью. Перевернулось. Я ношу на пальце кольцо, как меченая курица. Моя одежда изнашивается от того, что болтается на вешалках в шкафу без толку. Она становится тесной, потому что я опухаю, зеленею и ровно в шесть часов вечера лопну. Интересно, чем тогда запахнет? Не будет ли зловония?
Три года я спрашиваю себя, где я. Где я нахожусь? И только ночью я могу закрыть глаза. Ночью перед моими глазами постоянно появляется образ дерева. Крона крепко сидит в земле, корни же стремятся прямо вверх. Я карабкаюсь по дереву и ищу главный корень. Мои ноги заплетаются во множестве разветвлений. Вместо главного корня я вижу крону нового дерева и начинаю паниковать. Господи, как можно забраться на дерево, ветви которого смотрят вниз. Я начинаю потеть. Мое сердце бешено бьется от страха. Мерзну, задыхаюсь, мой желудок сжимается в ожидании ужаса, а оказывается, все так просто. Нужно только перевернуться вниз головой и не забираться на дерево, а спускаться в направлении неба… я делаю это месяцами. Спускаюсь по деревьям, стоящим друг за другом, и уже приближаюсь к концу Млечного Пути. Еще совсем немного — и я покину Галактику. Еще совсем чуть-чуть…
Я многого не могу себе объяснить. Как может чего-то быть слишком и одновременно мало? Как может все это происходить именно со мной? И где, черт возьми, тот принц, которого мне обещали, вместе с огромным счастьем и другими хорошими пожеланиями? Где все это?
