Да, задачка была не из легких — и два убийства раскрыть, и девушку пропавшую найти, все сразу. И не в порядке живой очереди, а в режиме одновременной игры. Где здесь подвох, надо бы спросить.
— Вы уж постарайтесь!
На столе зазвонил телефон, на экране высветилось «Крынкин».
— Извините!
Журавлев ответил и услышал восторженный голос оперативника.
— Нашел я таксиста! И дом нашел, куда он Ковалевского отвез. Поселок Рядный, улица Линейная, дом двадцать четыре… Здесь Ковалевский! Своими глазами его видел!.. Что делать будем?
— С кем он там?
— Да пока только Ковалевского видел, снег чистить выходил. Ждет кого-то, на ворота посматривает, меня чуть не заметил… Может, я сам его возьму?
— А если там еще кто-то в доме?
— А если нет никого? Вызову захват — куры засмеют. Не знаю, как у вас, но у нас кур хватает… Спокойно, снова выходит! — Крынкин перешел на шепот. Но даже в тихом звучании звенела струна охотничьего азарта. Как бы он сам в одиночку не пошел на зверя.
— Ничего не делай! Жди, еду!
Ролан сбросил вызов и полез в сейф за пистолетом.
— Что-то случилось? — цепко глядя на него, спросил Валушин.
— Найду я вашу Лизу!.. А вы пока с Бегловым поговорите, чтобы дело мне вернули… Он же у вас послушный! — не сдержал сарказма Ролан.
В полицию он позвонил уже в пути, связался с начальником, объяснил ситуацию, запросил группу захвата, получил добро и назвал адрес.
Поселок Рядный находился в десяти километрах от города, уже стемнело, когда он подъезжал к месту, на улицах горели фонари и светились фары машин. На въезде в поселок Ролана обогнал старый, второго поколения, «Гранд Чероки». Обогнал аккуратно, не подрезая, но Ролан все равно обратил внимание и запомнил номера. Слова Крынкина о том, что Ковалевский кого-то ждет, не выходили из головы.
Навигатор вел его к улице Линейной, а «Чероки» свернул на Центральную. Свернул довольно резко, машину заметно повело, но в поворот она вошла ровно. Создавалось впечатление, что водитель в последний момент решил свернуть, будто хотел скрыться от Ролана. Так хотелось догнать и взять машину под наблюдение, но зазвонил телефон.
— Антоныч, извиняй! — стонущим голосом проговорил Крынкин. — Ушел, голубь сизый!.. Меня, сука, подстрелил.
— Куда?
— Да в ногу… Больно, черт!
— Где ты?
— Да все там же, двадцать четвертый дом, в огороде… Огородами, сука, ушел!
— Жди, я совсем рядом!.. В доме кто?
— Да никого, по ходу! Никого не вижу, тихо…
— Машина какая-то через Центральную улицу пошла, возможно, к тебе. Ты там не зевай!
Навигатор привел наконец к дому, «Гранд Чероки» у ворот не стоял, по улице не ехал. Калитка закрыта, собаки во дворе нет, дом кирпичный, одноэтажный, но с высоким цоколем, в одном окне горел свет. Ролан перемахнул через забор, но в дом заходить не стал.
Крынкина он нашел за домом, к нему привел кровавый след на снегу. Парень стоял на одной ноге, опираясь о дерево, другая согнута в колене, бедро перетянуто поясным ремнем, штанина в крови. Крынкин пытался, но не мог сделать и шагу. Больно ему и страшно, но он держался молодцом.
Ролан даже не стал спрашивать, где Ковалевский, свежие следы вели к забору, за которым виднелся дом без крыши. Недостроенный дом, бесхозный двор, через него беглец и ушел. Вооруженный беглец.
— Оружие где? — спросил он у Крынкина.
— При мне!
— Давай, доставай!
Ролан подставил спину и потащил на себе Крынкина так, чтобы опер мог смотреть вперед и выстрелить в случае чего. Вдруг «Чероки» все-таки подъедет к дому, а в нем сообщники Ковалевского. И все вооружены.
— Точно в доме никого? — спросил он.
Ролан собирался вызвать скорую, но машина будет не скоро. И группа захвата неизвестно когда появится. А на улице мороз, обескровленному организму такой холод противопоказан.
— Да меня бы давно уже добили!
Цоколь высокий, ступенек много, Ролан с трудом поднялся на крыльцо, зашел в дом. Одной рукой Крынкин держался за него, другой водил пистолетом из стороны в сторону, но на ум почему-то приходил разговор немого с глухим. Не справиться им вдвоем с более серьезным противником, а вернуться могли не только подельники, но и сам Ковалевский.
Сразу из прихожей они попали в кухню, на разделочном столе две банки тушенки, одна вскрытая, на плите кастрюля, в ней на маленьком огне что-то варится, под паром дребезжит крышка. Из посуды в мойке только одна кружка, Ролан заметил следы губной помады малинового цвета. Хлеб на кухонном столе, без доски его резали, крошки кругом, нож рядом валяется, следы жира и крошечный обрезок колбасы. Он свернул в гостиную, из которой шел вход в спальню. В комнате порядок, только покрывало на диване примято, пустая чашка с ложечкой в ней, мокрый чайный пакетик на блюдце, телевизор тихонько работает.
Ролан опустил Крынкина на диван, один палец приложил к губам, другим показал на дверь. Больно парню, плохо, сил нет, но нужно держаться. И… стрелять, если что.
