— Михалыч, а вы не смогли бы нас в воскресенье утром вывезти в порт? Хотелось бы побывать в Кижах, вряд ли мы еще когда попадем в эти места. А поездка, говорят, туда совсем недорогая.
Казарян горячо поддержал желание Виктора. Больше того, и сам загорелся этой идеей, ведь он за последние пять лет не то, что никуда не выезжал на отдых, в отпуске даже не был.
— И если можно, купите нам, пожалуйста, пленку. Фотоаппарат нам Степан даст.
Казарян пообещал и это.
Не успели они с Комлевым покинуть дачу, как примчался Колька Малой:
— Видел, приезжал армянин, ты ничего про меня не говорил?
Резник успокоил Николая: и работа для них есть и, если пожелает, в воскресенье они могут сплавать в Кижи. Быть в нескольких километрах поблизости и не посетить их — просто грех.
Малой согласился с ним, и они сладились, что завтра утром он подойдет на дачу, они позавтракают и вместе станут ждать приезда армянина.
— А опилки, может, сегодня раскидаем? Чего тянуть до завтра? — предложил Виктор.
— Я не против. С чего начнем?
— С камней и начнем, — сказал Виктор, и они пошли собирать камни.
К вечеру небо посерело, кое-где затянулось дымчатой поволокой. С противоположного берега пара пронырливых мужиков на лодке раскинула сети, перекрыв ими добрый ар. Бросив лодку на берегу, потянулись к ним, бредя вдоль кромки озера — один со стороны дачи армянина, другой с противоположной, — постепенно стягивая сеть. По заводи армянина прошелся худосочный мужик в высоких резиновых сапогах — забродах, — выше колен утопая в воде, кряхтя и посапывая от напряжения.
Виктор с Николаем оставили работу и подошли к нему поближе, полюбопытствовать.
— Бог в помощь, приятель!
— И вам помогай Бог, — сказал тот, не ослабляя хватки.
— Тут еще что-то и ловится? — спросил без всякой задней мысли Николай.
Но худосочный не обиделся, ответил спокойно:
— Иногда приходит рыба.
С того берега крикнули:
— Подтягивай! Подтягивай!
— Иду! — отозвался в ответ худосочный и стал заворачивать к камышам, которые начинались почти за забором казаряновской дачи, крайней на этой стороне озера.
— А вы что тут: шабашите? — в свою очередь полюбопытствовал новый знакомый, оглядывая приятелей и возвышающийся позади них двухэтажный кирпичный особняк.
— Шабашим, — сказал Виктор с каким-то сожалением в голосе и сам себя не узнал.
Худосочный потянул невод дальше.
Стягивали не спеша, замыкая круг у высоких густых камышей неподалеку от дачи армянина, так что Резнику и Малому было хорошо видно и как вытаскивали сети из воды, и как затаскивали в лодку.
Вскоре лодка причалила к их пирсу, и худосочный в забродах ссыпал им под ноги десятка два небольших — с ладошку — карасей, окуней и еще неизвестно какой рыбы.
— Сварите себе ушицы.
— А вам как же? — спросил Виктор, удивляясь щедрости незнакомца.
— У нас хватит, — похлопал он по мешку, доверху набитому свежей наживой.
— Спасибо большое, — сказал Виктор, радуясь такому повороту. Сколько они с этого пирса ни закидывали, вечно попадалась одна мелкота.
Сразу же поставили варить уху, а пока она варилась, стали разносить опилки.
Раскидали часам к семи вечера. С лопатами и носилками двинулись было к сараю, как их окликнул как всегда чумазый, в залатанных на коленях штанах Сенька — забрался с внешней стороны на забор, уселся, поставив ноги на приколоченный к доскам верхний продольный брус, и, помахивая сигаретой, по-приятельски фамильярно, как ровесник, кинул Николаю:
— Колька, а Колька, у тебя спичка есть?
Николай улыбнулся и качнул слегка головой:
— От шпингалет, где уже сигарету стрельнул?
— Ирка дала, не такая жадная, как некоторые.
Николай поднял голову.
— Ирка? За что же? Всегда ж тебя гоняла за курево?
— А теперь сама дала. Сгоняй, говорит, к армянину на дачу, спроси, придет ли сегодня на остановку Колька.
— Врешь, поди! — не поверил Николай.
— Сам врешь, спички не даешь! Дай спичку!
— От людоед! Спускайся сюда, уши надеру!
— Держи карман шире! — огрызнулся мальчишка. — Так я и пришел. Спичку дашь?
Николай не спешил.
— А что Ирка-то, сама тебя прислала?
— А кто ж? Она. Иди, говорит, узнай. Да вон она стоит. Не веришь, сам спроси.
Виктор с Николаем подошли к высокому дачному забору и вскарабкались на него. И правда, неподалеку — в каких-то тридцати — сорока метрах — смущенно переминалась с ноги на ногу и оглядывалась по сторонам Ирина. Заметив их, сразу же развернулась и быстрым шагом пошла назад к поселку.
— От дура! — бросил Николай и соскочил с забора. Спрыгнул за ним и Виктор.
— Ладно, верю, — сказал Николай Сеньке и протянул зажигалку. — Прикуривай.
Сенька прикурил и жадно затянулся табачным дымом.
— Что она тебе еще говорила? — полюбопытствовал Николай, уставившись на пацана.
— Больше ничего. Только просила узнать, придешь или нет.
— Ясно, — сказал Николай и на минуту задумался.
— А еще новость слыхали? У Захаровых волчица молодого кобеля загрызла.
— У Юрки? — чуть ли не в один голос вырвалось у Малого с Резником.
— А то!
— Что ж раньше не сказал?
Виктор повернулся к Николаю:
— Надо к Юрке заглянуть, а оттуда можешь и гулять пойти.
