Я утверждал, что сила воображения есть существенный орган религии; что бог есть воображаемое, образное существо и притом он есть образ человека; что и предметы природы, человекоподобные существа, если они рассматриваются с религиозной точки зрения, являются именно в силу этого образами человека, что и духовный бог христиан есть лишь силою воображения человека созданное, вне человека проектированное и представленное, как самостоятельное, действительное существо, как изображение человеческого существа, - что, следовательно, предметы религии, разумеется в том виде, в каком они являются ее предметами, не существуют вне воображения. Против этого утверждения верующие, особенно теологи, ужасно протестовали и восклицали: возможно ли, что простым воображением является то, что доставляет так много утешения людям, ради чего миллионы людей даже жертвовали жизнью? Но это совсем не доказательство действительности и истинности этих предметов. Язычники также считали своих богов действительными существами, приносили им в жертву целые гекатомбы, даже жизнь свою или других людей, и все-таки христиане теперь считают, что эти боги были лишь вымышленные, воображаемые существа. Что настоящее время считает за действительность, то будущее признает фантазией, воображением. Наступит время, когда будет так же общепризнано, что предметы христианской религии были лишь фикциями, как теперь это общепризнано относительно богов язычества. Только эгоизм человека полагает своего бога за истинного, а богов других народов за воображаемые существа. Сущность силы воображения - там где ей не выступают в противовес чувственные воззрения и разум, - заключается именно в том, что она заставляет казаться человеку действительным то, что она ему представляет.
Какую власть над человеком проявляет воображение, это могут наглядно показать примеры из жизни так называемых диких народов. "Дикари в Америке и Сибири не предпринимают никакого путешествия, не совершают никакого обмена, не заключают никакого договора, если они не побуждаются к этому своими снами. Самое ценное, что у них есть, то, что они, не задумываясь, защищали бы ценой жизни, они отдают, доверившись сну. Камчадалки отдаются без сопротивления тому, кто уверит их в том, что во сне обладал ими. Один ирокезец видел сон, что ему отрезали руку, и он ее себе отрезал; другой, что он убил своего друга, и он его убил" (Б. Констан, указанное сочинение). Может ли власть воображения быть доведена до высшей степени, чем здесь, где виденная во сне потеря руки делается основой и законом действительной потери; где виденное во сне воображаемое убийство друга делается основой и законом действительного убийства, где, стало быть, простому сну приносят в жертву свое тело, свои руки, своего друга? (20) Как для дикарей в настоящее время, так и для древних народов сон имел значение божественного существа, откровения, явления бога. Даже христиане отчасти и теперь считают сны за божественные внушения. Но то, в чем бог являет свое откровение, в чем он себя проявляет, есть не что иное, как его существо. Поэтому бог, который являет свое откровение во время сна, есть не что иное, как существо сна. Но что же такое существо сна? Не ограниченная законами разума и чувственного воззрения, необузданная сила воображения или фантазия. Следует ли из того, что христиане давали себя преследовать за предметы своей веры, приносили им в жертву свое имущество и кровь, следует ли их истинность и действительность? Нисколько. Так же мало, как из того, что ирокез в угоду своему сну отсечет себе руку, следует, что он эту руку действительно потерял во сне; также мало вообще истинность снов вытекает из того, что человек, который дает над собой власть снам, приносит им в жертву истину разумного чувственного воззрения.
