Доказательство бытия божьего, опирающееся на эти способы наблюдения или познания природы, называется физико-теологическим или телеологическим доказательством, то есть таким, которое почерпнуто из целесообразности природы, ибо это доказательство ссылается главным образом на так называемые цели природы. Цели предполагают наличность разума, намерения, сознания; а так как, говорится в этом доказательстве, природа, вселенная, материя слепа, действует без разума, без сознания, то она предполагает, что имеется первоначально духовное существо, ее создавшее или во всяком случае организовавшее и оформившее согласно своим целям. Это доказательство приводилось уже древними верующими философами, платониками и стоиками, в христианские же времена повторялось до того, что набило оскомину. Это самое популярное и с известной точки зрения наиболее ясное и убедительное доказательство - доказательство простого, то есть необразованного, о природе ничего не знающего человеческого разума; оно поэтому есть единственное, по крайней мере единственное теоретическое, основание и опора теизма в народе. Мы должны, однако, против этого вывода указать прежде всего на то, что хотя представлению о целях в природе и соответствует нечто конкретное или действительное, все же выражение или понятие цели в применении к природе неподходяще. То именно, что человек называет целесообразностью природы и как таковую постигает, есть в действительности не что иное, как единство мира, гармония причин и следствий, вообще та взаимная связь, в которой все в природе существует и действует. Как слова только тогда имеют смысл и разумное содержание, когда они стоят друг с другом в необходимом соотношении, точно так же только необходимое соотношение, в котором друг к Другу стоят существа или явления природы, производит на человека впечатление разумности и намеренности. Стоики в своих доказательствах разумной причины, мира против представления, - разумеется, неразумного, - о том, что мир обязан своим существованием случаю, случайному скоплению атомов, то есть бесконечно малых твердых и неделимых тел, пользовались сравнением, говоря, что это было бы то же самое, как если бы из случайного сочетания букв хотели объяснить происхождение духовного труда, например, исторических книг Энния. Однако, хотя мир и не обязан своим существованием случаю, но нам по этой причине не приходится еще мыслить для него человеческого или человекоподобного автора. Чувственные вещи (не буквы или литеры, которые еще должны сначала быть набраны существующим вне их наборщиком, ибо они не находятся друг к другу ни в каких необходимых отношениях) - вещи в природе притягиваются друг к другу, друг в друге нуждаются и друг друга желают, ибо одна не может быть без другой, следовательно, они вступают во взаимоотношения друг к другу по собственному почину, соединяются друг с другом вследствие действия своих собственных сил, как, например, кислород с водородом, образуя воду, или с азотом, образуя воздух, и тем кладут основание тому достойному удивления взаимоотношению, которое человек, еще не заглядывавший в существо природы и судящий обо всем по себе, объясняет себе как творение существа, действующего и созидающего по известным планам и сообразно известным целям. Что люди больше всего полагали возможным рассматривать как доказательство существования разумного и духовного творца мира, так это не только так называемую внутреннюю органическую целесообразность, согласно которой органы тела отвечают своим функциям или отправлениям, но также и главным образом и так называемую внешнюю целесообразность, в силу которой неорганическая природа обладает такими свойствами или, как выражаются теисты, так устроена, что животные и люди могут в ней жить и притом самым приятным, самым комфортабельным образом.
