Таким образом, мы имеем здесь в высшей степени удивительное и для человека важное явление, которым теист может тыкать натуралиста, как самым разительным доказательством существования особого провидения, если только он ничего не знает об естественных причинах этого явления, - явления, сопоставленного с другими столь же удивительными явлениями, но для человека безразличными (потому что марь, встречающаяся большей частью также вблизи человеческих жилищ - за исключением, самое большее, одного вида, листья которого употребляются для охлаждающих примочек, - не приносит пользы ни скоту, ни людям) и объясненного из взаимоотношения между жизнью растений и животными экскрементами, из того взаимоотношения, стало быть, из которого мы вообще пытались объяснить в последней лекции явление целесообразности природы. К уже приведенному примеру я присоединяю еще другой. "Наиболее распространены, - говорит химик Мульдер в своей физиологической химии, - те соли, которые... столь же необходимы для жизни, как и органические четыре элемента... Большая часть этих солей абсолютно необходима для крови и находится как в питьевой воде, так и в соках растений, служащих пищей для людей и животных; это - факт, указывающий на тесную связь между обоими царствами природы, которые в науке слишком привыкли отделять друг от друга!" И хотя в природе достаточно имеется явлений, физическую, естественную причину которых мы еще не открыли, нелепо, однако, раз мы какое-либо явление не в состоянии объяснить физически, естественным путем, прибегать по этому случаю к помощи теологии. То, чего мы "еще не познали, познают наши потомки. Как неисчислимо много явлений, которые наши предки могли объяснить себе только при помощи бога и его намерений, мы объяснили теперь существом природы! Когда-то даже самое простое, естественное, необходимое объясняли лишь при посредстве телеологии и теологии. Почему люди не одинаковы, почему у них различные лица? - спрашивает один старый теолог и отвечает на это: для того, чтобы их можно было отличить друг от друга, для того, чтобы их друг с другом не смешивать, для этого дал им бог различные лица. Мы видим в этом объяснении прекраснейший пример сущности телеологии. Человек, с одной стороны, из невежества, с другой - из эгоистического стремления все объяснять по себе, все мыслить по своему образцу, превращает непроизвольное в произвольное, естественное - в намеренное, необходимое - в свободное. Что человек отличается от других людей, есть необходимое, естественное следствие его индивидуальности и его существования; ибо если бы он не был отличен, он не был бы и особым, самостоятельным, индивидуальным существом, и если бы он не был отдельным существом, индивидуумом, то он бы не существовал. Нет двух листьев на одном и том же дереве, говорит Лейбниц, которые бы вполне походили друг на друга, и он вполне прав; лишь бесконечное, необозримое разнообразие есть принцип жизни; одинаковость уничтожает необходимость существования; если меня нельзя отличить от других, то безразлично, существую я или не существую; другие заменяют меня; короче говоря/ я есмь потому, что я отличен; и я отличен потому, что я есмь. Уже в непроницаемости, в том, что то место, которое я занимаю, никто другой не может занимать, что я всех исключаю из своего места, в этом заключается моя самостоятельность, то что отличает меня от других. Короче говоря, у каждого человека свое собственное лицо, потому что у него своя собственная жизнь, свое существо. Но то же, что применимо к данному случаю, применимо и к бесчисленному количеству других, объясняемых человеком телеологически, с тою только разницей, что поверхностность, невежество и смехотворность телеологии в других случаях не так явственна, очевидна, как в данном примере, к которому, впрочем, можно было бы присоединить еще много других.
