То же самое по существу мы видим в том случае, когда согрешало все общество Израиля (ст. 13-20). В этом случае также должен быть заколот телец, и старейшины должны были сделать то же, что и в предыдущем случае помазанный священник. Кровь разбрызгивали точно таким же образом, и часть её возлагали на роги жертвенника, а остальную кровь выливали к подножию жертвенника. Весь тук жертвы сжигался на жертвеннике всесожжения, а остаток жертвы выносили и сжигали вне стана, как и в предыдущем случае.
Когда же речь идёт о согрешившем начальнике, то здесь существовала несколько иная процедура. Он должен был принести за свой грех не тельца, а козла; и священник должен был возложить крови от жертвы на роги жертвенника всесожжения, а не на роги золотого жертвенника.
Если же грешил кто-нибудь из простого народа, то в жертву за грех приносили козу без порока, кровь которой возлагали на тот же медный жертвенник. Ни в одном из последних двух случаев тело жертвы не сжигалось вне стана.
Очевидно, существовали различные степени прегрешения. Почему так? В основе этого лежит серьёзный принцип. Тяжесть греха зависит от положения того, кто его совершает. Не то что бы человек был склонён улаживать дела, хотя его совесть чувствует истинность этого. Как часто человек охотно скрыл бы свой проступок, если бы только мог! То же самое могло быть несправедливым по отношению к бедным, презренным, одиноким. Жизнь таких людей по крайней мере кажется не имеющей большого значения. Не так полагает Бог, не так должны думать о людях и оценивать их его святые. И ещё одним свидетельством этому является последний случай, который представляет интерес: для простого народа разрешалось приносить в жертву козу вместо козла (ст. 32-35); об этой жертве говорится с такой же тщательностью.
Когда грешил помазанный священник, то последствия его греха приравнивались ко греху, совершенному всем обществом. Когда грешил кто-либо из княжеского рода, это было другое дело, хотя требования к жертвоприношению были серьёзнее, чем если бы согрешил кто-либо из простых людей. Иными словами, родство согрешившего человека определяет относительную степень греха, хотя ничего не было такого, что оставляло бы этот грех незамеченным. С другой стороны, наш благословенный Господь удовлетворяет каждому и всем, поскольку Он сам является истинным священником, единственным, кто не должен приносить никакой жертвы, и поэтому сам может быть жертвой за всех, за каждого. Это и есть главная истина, по крайней мере того, что касается жертвоприношения. Проступок был выявлен, признан и осуждён. Господь Иисус в этом случае становится жертвой за грех того, кто был повинен в грехе; и когда грешил кто-либо из народа, то кровь возлагалась на медный жертвенник, так как это было необходимо для доступа грешного человека к Богу. Но когда грешил помазанный священник или все общество было повинно в грехе, жертвоприношение свершалось гораздо более серьёзным образом. Соответственно, кровь вносили в святилище и возлагали на роги золотого жертвенника.
