При детальном рассмотрении данного праздника мы увидим ещё один явно поразительный факт. Может показаться, что по пришествии тысячелетия не сохранится в должной мере ощущение милости Господа. Увы! Этот век явит симптомы упадка, и, как сказано в другом месте, в конце века произойдёт взрыв сопротивления, когда дьявол будет выпущен на волю. Останется всего лишь один верный свидетель. Даже в тысячелетнем царстве, когда дьявол перестанет искушать, обнаружится важный факт, говорящий о том, что та самая сила свидетельства, которая имелась сначала, не будет получать должной поддержки. Поэтому, как мы видим, этот праздник олицетворяет собой полноту тысячелетнего дня. Сказано, что на следующий (второй) день праздника следует принести двенадцать тельцов, на третий - одиннадцать тельцов, на четвёртый - десять тельцов, на пятый - девять, и с каждым днём все меньше. Несомненно, все это не только имеет определённое значение, но и указывает на то, что преданность Богу, явленная в начале, не найдёт поддержки. Тем не менее цель Бога всегда постоянна. Вот почему далее мы читаем, что на восьмой день “пусть будет у вас отдание праздника... и приносите всесожжение, жертву, приятное благоухание Господу: одного тельца, одного овна, семь однолетних агнцев...” Восьмой день представляет нам здесь не более одного свидетеля, указывающего на то, что творилось вне земли. На первый взгляд может показаться странным, что восьмой день имеет меньшее значение, чем седьмой. В течение этих семи дней в жертву ни разу не приносили только одного тельца. Но, по-видимому, причина этого заключается в том, что в книге Чисел мы имеем свидетельство и служение Христа на земле и, следовательно, не более одного свидетеля в том, что творится за пределами земли и над землёй. Это указывает на иную небесную сцену, которая не является в достаточной мере темой данной книги. Поэтому имеется всего лишь единственный свидетель небесных дел, которые не представлены здесь в полной мере.
В главе 30 открывается совсем другая сторона божественной истины. Речь идёт о разных отношениях. Здесь мы встречаемся с чрезвычайно благословенным принципом: порядок отношений зависит от того, с кем мы связаны. Именно Он управляет всем. Бог не распоряжается сделать так, чтобы вся тяжесть легла на того, кто послабее и кто находится в положении ответственного; Он налагает ответственность на более сильного и мудрого.
Первый случай, о котором мы читаем в данной главе: “Если кто даст обет Господу, или поклянётся клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего, но должен исполнить все, что вышло из уст его”. Разве мы не знаем, кто это? Мы знаем того единственного, кому никогда не надо напоминать сказанное: и действительно, нет других таких; Он держит своё слово, и мы без страха можем доверять этому слову.
Но не такова женщина - сосуд более слабый. “Если женщина даст обет Господу и положит на себя зарок в доме отца своего, в юности своей, и услышит отец обет её и зарок, который она положила на душу свою, и промолчит о том отец её, то все обеты её состоятся, и всякий зарок её, который она положила на душу свою, состоится”. Таково наше положение, и таково было положение Израиля. Израильтяне символически (в соответствии с символом этой главы) находились в положении той женщины, тогда как под мужчиной, несомненно, подразумевается Господь - Мессия в полном смысле этого слова. Но именно Господь говорил и его слова были неизменными; Господь-Мессия был единственным в Израиле, кто оставался верным. Много слов было дано. Как же Он относился ко всему этому? Он действовал в силе присущей ему благодати и потому отвергал все неправильное, не связывая женщину, которая говорила так необдуманно, её глупой клятвой. Он позволял её словам рассеяться, её клятве нарушиться и не иметь обязывающего воздействия (и ни к чему не обязывать давшую клятву). Как же милосерден Господь! С другой стороны, действуя в своей направляющей мудрости, Он мог бы позволить немудрой явить присущее ей безрассудство, что Он и делал (и это было присуще Израилю), Он позволил, чтобы его народ почувствовал, во что выльется то, что они заявляли в своей гордыне, будучи исполнены ей. Но, несомненно, настанет день, когда Он явит своё полное милосердие, и все глупое (бессмысленное) отойдёт, исчезнет навсегда.
Та же самая мысль истинна и с другой точки зрения. Предположим, что речь идёт не об отце с дочерью, а о муже и жене (ст. 6-8): в этом случае все зависит от мужа. Насколько это применимо в отношении Израиля или собрания сейчас - нет нужды распространяться. Все наше блаженство зависит от того, кому мы принадлежим, и в то же время в своём управлении Он может дать нам почувствовать, как не хватает нам мудрости и как мало мы полагаемся на него.
