В главе 15 мы находим, что подобный принцип лежит и в основе года прощения. На этом мы не будем подробно останавливаться, но скажем, что это было напоминанием того, что и израильтяне были когда-то рабами и их освободил из рабства Бог, поэтому они должны были действовать в том духе, какой Он явил им. Именно таким образом они должны были подражать Богу.
В главе 16, стихах 1-17 (на чем я сейчас остановлюсь) мы видим окончание всей предыдущей части; на этом заканчиваются все уставы, имеющие отношение к религии. Позвольте мне спросить, почему здесь говорится только об этих трёх праздниках, и только о них? Но причина этого уже раскрыта. Эти праздники действовали притягательно на мужское население Израиля, и ничто другое не могло их так привлечь. Другие праздники можно было отмечать как дополнительные, но эти праздники израильтяне должны были праздновать обязательно. В книге Второзаконие в первую очередь подчёркивается власть Бога над людьми, которые принадлежат ему, власть, явленная и засвидетельствованная через послушание. То, что в меньшей степени являет послушание, опущено, хотя в своём роде и оно может иметь важное духовное значение; ибо и другие праздники, несомненно, важны (как, например, праздник очищения). Однако речь идёт не об истине или её формах, а о послушании: именно оно находится здесь в поле зрения. Здесь внимание сосредоточено не на скинии собрания, не на священниках, не на пустыне, а на подчинении Богу его народа, вступающего в обетованную землю.
Следует отметить ещё кое-что. Послушание, о котором говорится в данной главе, которое призвало каждого мужа Израиля вспомнить Бога во время этих трёх праздников, заставило их собраться на том месте, которое избрал их Бог. И опять мы сталкиваемся с тем, на что постоянно указывается в книге Второзаконие. Речь идёт о Боге, собирающем себе народ. Он радуется веселью своего народа и желает, чтобы они были счастливы в нем и радовались всему, что Он дал им для радости. Поэтому мы видим только эти три праздника, которые указывают, главным образом, на Бога и переполняют сердца его народа радостью и покоем.
И все же первый их этих праздников внушает не только радость. В определённом смысле этого слова его можно было бы назвать временем слишком благим и великим для радости, но сущность этого праздника настолько серьёзна, что едва ли можно допустить это. Он символизировал смерть, обрушившуюся на Агнца, и приостанавливал наказание Бога, предназначенное для нас, потому что мы грешны. Мы можем наслаждаться в Господе, который так отнёсся к нам, но может ли смерть Христа вызвать восторг? В сердце могут возникнуть более глубокие чувства, чем радость. Мы знаем, что чувство, которое мы испытываем, когда понимаем, кем мы были и кем стали и что Бог навсегда снял с нас все наши грехи ценой смерти своего собственного Сына, - это чувство слишком глубоко для радости и даже для слез. Я не имею в виду, что это не может вызвать глубочайшего чувства благодарности и самого полного выражения признательности Богу. И все же это слишком серьёзно, чтобы вызвать чувство восторженности, которое уместно в другом случае. Но Бог предусмотрителен, и Он в преддверии пасхи позаботился, чтобы израильтяне не забыли о дне своего исхода из земли Египта, когда Он вывел их всех. Поэтому мы видим, что во время их первого праздника они должны есть опресноки. “Не ешь с нею квасного; семь дней ешь с нею опресноки, хлебы бедствия, ибо ты с поспешностью вышел из земли Египетской, дабы ты помнил день исшествия своего из земли Египетской во все дни жизни твоей”. Далее им было сказано, что они не могут отмечать этот праздник там, где им заблагорассудится. “Не можешь ты заколать Пасху в котором-нибудь из жилищ твоих, которые Господь, Бог твой, даст тебе; но только на том месте, которое изберёт Господь, Бог твой, чтобы пребывало там имя Его, заколай Пасху вечером при захождении солнца, в то самое время, в которое ты вышел из Египта; и испеки и съешь на том месте, которое изберёт Господь, Бог твой, а на другой день можешь возвратиться в шатры твои”.
