В 32-ой главе, к сожалению, мы узнаем о том, что Бог прерывает своё замечательное общение со своим рабом. В этом повинен сам народ, который самым серьёзным образом бесславил Бога, замахнувшись на само основание его истины и славы к своему собственному стыду и погибели. Жалкий народ! Этот объект бесчисленных благодеяний со стороны Бога и свидетель такой замечательной его славы! С помощью Аарона он направил свой удар на престол Бога, сделав золотого тельца. Не стоит долго задерживаться на описании этого бунтарского поступка. Бог обращает внимание Моисея на их лагерь, говоря: “Я вижу народ сей, и вот, народ он - жестоковыйный; итак оставь Меня, да воспламенится гнев Мой на них, и истреблю их, и произведу многочисленный народ от тебя”. Он хотел испытать и узнать душу своего раба. Он сам любил свой народ и радовался, что Моисей также любит его. Если народ испытывался законом, то Моисей подвергся испытанию милосердием.
“Но Моисей стал умолять Господа, Бога своего, и сказал: да не воспламенится, Господи, гнев Твой на народ Твой, который Ты вывел из земли Египетской силою великою и рукою крепкою, чтобы Египтяне не говорили: на погибель Он вывел их, чтобы убить их в горах и истребить их с лица земли; отврати пламенный гнев Твой и отмени погубление народа Твоего; вспомни Авраама, Исаака и Израиля, рабов Твоих, которым клялся Ты Собою, говоря: умножая умножу семя ваше, как звезды небесные, и всю землю сию, о которой Я сказал, дам семени вашему, и будут владеть вечно”.
Обратите внимание на то основание, на котором стоит Моисей, - неограниченные обетования божественной милости и благодать, обещанная его отцам. И Бог не мог не внять такой мольбе. Тем не менее, Моисей сходит с горы с двумя скрижалями в руке - творением Бога. Он слышит шум, который его острый и тренированный слух воспринял правильно. Как только он приблизился к стану, его опасения подтвердились - он увидел тельца и пляски, и “он воспламенился гневом, и бросил из рук своих скрижали, и разбил их под горою; и взял тельца, которого они сделали, и сжёг его в огне, и стёр в прах, и рассыпал по воде, и дал её пить сынам Израилевым”.
К нему тотчас же приблизился Аарон, наиболее ответственный человек, приносящий горькие извинения, но сам не без греха. Но Моисей стал в воротах стана и произнёс: “Кто Господень, - ко мне! ” Итак, он, отклонивший все предложения продвинуться самому за счёт своего народа, теперь вооружает сыновей Левия против своих же братьев. “И сделали сыны Левиины по слову Моисея: и пало в тот день из народа около трёх тысяч человек”. И все же мы имеем все основания полагать, что Моисей, как никто другой в стане, любил этот народ. Едва ли найдётся что-либо другое, кроме истинной природы и любви, в чем человек так способен ошибиться. Моисей любил Израиль любовью более сильной, чем смерть; и все же, любя их так, он проявил свой беспощадный гнев, направляемый на ту проказу, которая распространилась среди них. Он чувствовал, что подобное зло следовало искоренить любым путём и уничтожить его в их среде. Тот же самый Моисей обращается к Богу с признанием этого греха: “О, народ сей сделал великий грех: сделал себе золотого бога; прости им грех их, а если нет, то изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал”.
Бог же следует своими собственными путями и говорит Моисею: “Того, кто согрершил предо Мною, изглажу из книги Моей; итак, иди, веди народ сей, куда Я сказал тебе; вот ангел Мой пойдёт пред тобою, и в день посещения Моего Я посещу их за грех их. И поразил Господь народ за сделанного тельца, которого сделал Аарон”. Тем не менее, Моисей упорствует со своей просьбой к Богу, который не забывает испытать Моисея до конца, заимствовав слова этого народа. Они отвергли Бога и приписали своё освобождение только Моисею; поэтому Он говорит Моисею теми же словами: “Пойди, иди отсюда ты и народ, который ты вывел из земли Египетской, в землю, о которой Я клялся Аврааму, Исааку и Иакову, говоря: потомству твоему дам её”. Он опять упрекает их в том, что они народ жестоковыйный; и Он не пойдёт среди них, чтобы не истребить их в пути. И народ, услышав такое, возрыдал. Моисей же прибегнул к замечательному действию - “он взял и поставил шатёр вне стана, вдали от стана, и назвал его скиниею собрания”. Затем происходят ещё два достойные всяческого внимания события: близкое общение Бога со своим рабом, прежде никогда не имевшее места, и, более того, обретение народом благоволения, которого он прежде никогда не удостаивался.
