С: Значит, немецкое правительство рассматривало окончательное решение как форму возмездия?
Р: Так, по крайней мере, утверждало немецкое пропагандистское радио. Впрочем, факты таковы, что германское правительство ещё раньше запланировало насильственное переселение евреев — точно так же, как Сталин запланировал и начал депортацию поволжских немцев ещё до 28 августа 1941-го. Как бы то ни было, в 1941 году контролируемый Сталиным карательный аппарат больше нельзя было назвать еврейским, поскольку Сталин в 1937-1938 годах покончил с преобладающей ролью евреев в советском правительстве, проведя крупные чистки[430]. Таким образом, евреи из центральной Европы стали ошибочной мишенью для немецкого возмездия не только потому, что коллективная вина недопустима ни при каких обстоятельствах, но и потому, что евреи больше уже не преобладали в руководстве СССР. [Здесь автор неправ; на самом деле евреи ещё долго после 37-го продолжали оказывать большое влияние на политику СССР, в том числе во время войны, и этому посвящена обширнейшая литература —
Окончательно от мадагаскарского плана отказались после Ванзейской конференции, в феврале 1942 года[431]. Однако решение о депортации евреев должно было быть принято ещё раньше, так как 23 октября 1941 года Гиммлер приказал, чтобы «эмиграция евреев была немедленно и эффективно предотвращена»[432]. Уже на следующий день, 24 октября 1941 года, глава полиции Курт Далюге отдал распоряжение об эвакуации евреев, согласно которому «евреи подлежат эвакуации на восток в район Риги и Минска»[433]. В разговоре, состоявшемся в ставке фюрере на следующий день, 25 октября 1941-го, Гитлер упомянул о своей речи перед Рейхстагом от 30 января 1939-го, в которой он предсказывал исчезновение европейского еврейства в случае войны[434], а также о проводящейся ныне жёсткой политике по депортации европейских евреев в болотистые районы России[435] [здесь Рудольф ссылается на «Застольные разговоры Г итлера» Г енри Пикера — чудовищную халтуру —
С: Что ж, похоже на то, что в октябре 1941 года Гитлер отдал приказ об изменении окончательного решения.
Р: Вполне возможно. Серия документов, говорящих о территориальном решении, идёт непрерывно. 6 ноября 1941 года Гейдрих упомянул о своём распоряжении о подготовке к «окончательному решению», которое он получил в январе 1939-го и которое он охарактеризовал как «эмиграцию или эвакуацию»[436]. Новая цель «окончательного территориального решения» обсуждалась во время Ванзейской конференции. В протоколе конференции имеется следующий важный отрывок:
«Эмиграцию сейчас заменит ещё одно возможное решение проблемы, а именно эвакуация евреев на восток, при условии, что фюрер заранее даст соответствующее одобрение.
Впрочем, эти действия нужно рассматривать только как предварительные, однако практический опыт, имеющий наиважнейшее значение для будущего окончательного решения еврейского вопроса, уже собирается»[437].
С: Согласно этим строкам, то, что происходило во время войны, было не окончательным решением, а всего лишь временной мерой.
Р: В случае с протоколом это, несомненно, обстоит именно так, и это согласуется с обнаруженным во многих других документах того времени. Вот несколько примеров:
— 15 августа 1940 г. Гитлер упомянул, что после конца войны европейских евреев нужно будет эвакуировать[438].
— 17 октября 1941 г. Мартин Лютер, глава немецкого департамента МИДа, составил документ, в котором обсуждаются «обширные мероприятия, связанные с окончательным решением еврейского вопроса после конца войны»[439].
— 25 января 1942 г., через пять дней после Ванзейской конференции, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер написал Рихарду Глюксу, инспектору концентрационных лагерей, следующее: «Сделайте приготовления для приёма в концлагеря 100.000 евреев и до 50.000 евреек в последующие недели. В последующие недели перед концлагерями будут поставлены крупномасштабные экономические задачи»[440].
— Весной 1942 г. глава рейхсканцелярии Ганс Генрих Ламмерс упомянул в одном документе, что Гитлер хотел «отложить окончательное решение еврейского вопроса до окончания войны»[441].
— 30 апреля 1942 г. Освальд Поль, начальник Главного административно-хозяйственного управления СС (\¥УНА), сообщил: «Война принесла с собой очевидные структурные изменения в концентрационных лагерях и в их задачах относительно использования заключённых. Рост числа заключённых, содержащихся только в целях безопасности, по воспитательным или превентивным причинам, уже не стоит на переднем плане. Главный акцент переместился на экономическую сторону. Всеобщая трудовая мобилизация заключённых, прежде всего для военных целей (рост производства вооружения), а затем и для мирных, ещё сильнее выдвигается на передний план. Из осознания этого факта вытекают необходимые меры, требующие постепенного преобразования концентрационных лагерей из их первоначальной, исключительно политической формы в ту, которая бы соответствовала их экономическим задачам»[442].
