– Симпатичное имя… Думаю, быть вашему Лёлику звездой экрана, – Татьяна потрепала Лёлика за ухом. – Ну ладно, ребят, разбегаемся, а то мне еще на съемку заглянуть надо. Пойдемте, покажу, где выход.
Опьяненные неожиданной удачей и свежим воздухом, мы, как дети, неслись до автобусной остановки, толкая друг друга, хохоча во все горло и размахивая досками. Лёлик не понимал, чем вызвано внезапное веселье, но с удовольствием поддерживал компанию, радостно лая, подпрыгивая и пытаясь ухватить наши с Лешкой доски.
В автобусе мы почувствовали, что устали. Но народу было много, и мы повисли на поручнях, пристроив Лёлика справа у задних дверей. Мы с Лешкой тихо, но с азартом обсуждали, как мы завтра же покажем режиссеру, на что способны и что Кирюк нам в подметки не годится. Маша молчала.
– А что мы скажем в школе? – Машин вопрос вернул нас к действительности.
– А при чем тут школа… Маш, нас в кино сниматься берут, может нам вообще учиться теперь не надо будет. Будем на гастроли ездить, интервью давать для журналов…
– Учиться в любом случае придется. – Маша нахмурилась и погрузилась в свои мысли. А мы с Лешкой переглянулись: мол, вот девчонки, даже в такой судьбоносный момент об учебе думают!
Мы с Лёликом уже сверну ли в наш двор, как я вспомнил, что забыл включить телефон. Когда я увидел на дисплее тридцать шесть вызовов от мамы и четырнадцать от папы, у меня засосало под ложечкой – ой, что сейчас будет!
У подъезда меня ждал второй тревожный сигнал – папина машина стояла припаркованной у дома. Такого средь бела дня в будни не бывало никогда. Даже если папа болел, он всегда находил в себе силы ехать на работу. Значит, папа почему-то был дома…Что-то случилось…
Мы с Лёликом тихонько постучали в дверь. Звонок у нас вечно не работает, и папа каждую субботу дает слово маме его починить. Вернее, вызвать мастера, который его починит – папа сам такое делать не умеет, он, как говорит бабушка, гуманитарий. «А гуманитарии вообще ничего не умеют делать руками, только языком молоть». Это не мои слова – бабушкины. Но я с ней не согласен. Я, например, как и папа, ярко выраженный гуманитарий – математику терпеть не могу, однако много всего умею делать. Например, за час могу собрать корабль из «Лего» деталей на пятьсот, не меньше. Могу запросто лампочку поменять и даже провода соединить могу при помощи изоленты. Ну, а как я в мобилах разбираюсь – и говорить не надо. В нашей семье только я способен освоить новую модель так, чтобы не только звонить, но еще и музыку слушать, и «эсэмэситься», и мелодии качать, и играть, если надо.
Итак, мы с Лёликом постучали в дверь. Вернее, постучал я, а Лёлик поскреб лапой по дверной обшивке. Но за дверью стояла полная тишина. Никто не спешил нам открывать. Я порылся в кармане, достал ключ и открыл дверь. В квартире никого не было, но стоял жуткий бардак. Папин рабочий костюм валялся на диване, брюки были скомканы.
Я набрал мамин номер. Мама тут же, на первом же гудке, заорала мне в ухо.
– Паша… Ты где? Наконец-то…Что случилось? Паша… Почему ты молчишь? Алё… алё… алё… – мама тараторила и не давала вставить мне слово.
– Мам, я дома. С Лёликом. А вы где? Почему папа не на работе?
– Где ты был? Почему не брал трубку? Паш, у меня чуть инфаркта не случилось! Мы с папой тебя с утра разыскиваем. Тут мальчик, похожий на тебя, под машину попал… насмерть. Мы в больницу ездили на него смотреть, ты это или не ты… За нами милицейский рафик приезжал. Паша, ты точно живой и здоровый? Ты действительно дома? Не обманываешь? Где ты все это время был?
Мама была на взводе, и слова сыпались из нее бурным потоком. Она по сто раз за давала мне одни и те же вопросы и одновременно не давала на них ответить. Было слышно, как папа на заднем плане пытался урезонить маму, которая его вообще не слушала. Я понял, что объяснение лучше отложить до возвращения родителей домой.
– Мам, мы дома. Я все вам объясню.
– Паша, никуда не уходи, мы сейчас приедем, – это уже был папа, завладевший маминым телефоном.
– Ладно. – Я и не собирался никуда уходить и тяжело вздохнул, предчувствуя длительные разборки с родителями.
Впрочем, родители тут ни при чем, сам виноват, надо было давно позвонить, все рассказать. Вообще, вранье до добра не доводит. А родители у меня – не звери, они бы не были против этого кастинга. Хотя… как знать…
