18 июля 1918 года состоялось очередное заседание Совета Народных Комиссаров под председательством В.И. Ленина. Присутствуют на нем Гуковский, Бонч‐Бруевич, Петровский, Семашко, Винокуров, Соловьев, Троцкий, Альтфатер, Стучка, Рыков, Ногин, Склянский, Чичерин, Карахан, другие (всего 33 человека). Ленин предоставляет слово для внеочередного заявления Председателю ВЦИК Я.М. Свердлову. Худой человек в пенсне с модной тогда бородкой клинышком и усами зачитывает выписку из протокола заседания ВЦИК того же, 18 июля о расстреле Николая Романова в Екатеринбурге.
Свердлов, то и дело поправляя пенсне, читает, что по постановлению Екатеринбургского областного Совета в ночь с 16 на 17 июля, ввиду раскрытия ЧК большого белогвардейского заговора, имевшего целью похищение бывшего царя и его семьи, расстрелян Николай Романов. Семья его эвакуирована в надежное место.
Председатель ВЦИК поднял голову и внимательно посмотрел в зал. Никакого волнения, все спокойны; Чичерин пишет, Склянский что‐то шепчет на ухо Карахану… Воспринимается всеми событие как обычная революционная рутина.
Свердлов продолжает: «…ВЦИК в лице своего президиума признает решение облсовета правильным. Президиум поручил Свердлову, Сосновскому, Аванесову составить соответствующее сообщение для печати…»
Ленин, прекратив на минуту писать записку Чичерину, картаво произнес:
– Есть вопросы к товарищу Свердлову?
Вопросов ни у кого не было. Судьба царя давно для всех была решена. Кто‐то мог, правда, вспомнить, что 29 января Совнарком решил перевести Николая Романова в Петроград для предания его суду[82], а в начале мая тот же Свердлов на заседании Совнаркома сообщал о переводе Романовых не в Петроград, а в Екатеринбург. В этом же месяце, 19‐го числа, судьба Николая Романова обсуждалась на заседании ЦК РКП(б). Партийная коллегия подтвердила необходимость предания царя суду (не уточняли: а за что? За то, что он российский император? Или за то, что хотел сохранить в спокойствии великое государство?).
Но это все было в прошлом. А сейчас все выслушали будничное сообщение Свердлова о горькой участи последнего русского царя. «А семью вывезли?» – только и спросил негромко кто‐то. Ответа не последовало.
– Какое примем решение? – послышался вновь голос Ленина.
А какое может быть решение: ВЦИК однозначно и быстро одобрил действия большевиков Екатеринбурга.
– Одобрить, поддержать, согласиться, – раздались голоса.
В протоколе записали:
«СЛУШАЛИ:
Внеочередное заявление Председателя ЦИК тов. Свердлова о казни бывшего царя Николая II по приговору Екатеринбургского Совдепа и о состоявшемся утверждении этого приговора Президиумом ЦИК.
ПОСТАНОВИЛИ:
Принять к сведению»[83].
Сразу же после решения Ленин перешел к постатейному чтению проекта декрета о Наркомздраве; надо торопиться. В повестке дня еще более двадцати пунктов…[84]
И продолжали буднично рассматривать другие вопросы, словно нанизывая красные бусы на черную нитку: о Народном комиссариате здравоохранения, о реорганизации общества Красного Креста, об организации государственной статистики и т. д. и т. п. Как будто ничего не произошло. К насилию быстро привыкли.
Ленин знал, что расстреляна вся семья царя. Он не просто знал, но они со Свердловым и Троцким не раз обсуждали этот вопрос. Для них было ясно: император российский должен быть ликвидирован. Большевики не могут рисковать революцией. Столько роялистов подняли головы… Но долго считали, прикидывали, прежде чем решили расстрелять; на суде нужно предъявить царю счет – длинный список его «преступлений». Но когда подняли головы казаки, офицеры, восстали чехи – какой может быть суд? История давно вынесла царю свой безжалостный вердикт… Так считали вожди.
Думаю, что Ленина не мучили угрызения совести. Он всегда видел в самодержавии смертельного врага. Персональные носители монархической системы для него давно были «вне закона». Почему?
Прежде всего, разве не царизм уничтожил его старшего брата? Разве он может когда‐нибудь это забыть? Ленин не хотел думать о том, что Александр пытался осуществить
Мы уже упоминали в книге, что Ленин ценил Нечаева за его волю и революционную решительность. Бонч‐Бруевич вспоминал, как Ульянов говорил об этом человеке: «Совершенно забывают, что Нечаев обладал особым талантом организатора, умением всюду устанавливать особые навыки конспиративной работы… Достаточно вспомнить его ответ в одной листовке, когда на вопрос: «Кого же надо уничтожить из царствующего дома?» – Нечаев дает точный ответ: «Всю большую ектению». (В церкви на большой ектении всегда вспоминался весь дом Романовых. –
