Это не‐воз‐мож‐но! Террористы будут считать нас тряпками. Время архивоенное. Надо поощрять энергию и массовидность террора против контрреволюционеров, и особенно в Питере, пример коего решает.
Привет.
Можно приводить многие документы подобного характера, где Ленин, по сути, исподволь готовил государственный документ, нацеливающий партию, власть на «массовидный террор». Ленин не только разработчик «теории социалистической революции», «учения о партии», «о государстве» и множества других «теорий» и «вкладов» в марксизм, но и, безусловно, основоположник теории и практики большевистского терроризма.
По поручению Ленина ВЧК регулярно готовила планы борьбы с контрреволюцией на различные периоды. В июне 1921 года заместитель Председателя ВЧК Уншлихт докладывает Ленину (сделаю лишь некоторые извлечения):
«– В первую очередь ВЧК предполагает продолжать свою интенсивную работу по разрушению организационного аппарата партий эсеров и меньшевиков, вылавливая как отдельных подпольных работников, так и руководителей организаций. Необходимо провести массовые операции по указанным партиям в государственном масштабе…
– ВЧК развивает усиленно агентурную работу за границей среди означенных партий.
– Всякого рода беспартийные, рабочие, крестьянские и другие конференции созываются с сугубой осторожностью…
– Разработать план в 2‐недельный срок разоружения крестьянского населения во всех губерниях…
– Осуществить учет и регистрацию всех бывших помещиков, крупных арендаторов, бывших полицейских, бывших офицеров…
– Провести чистку государственного и экономического аппарата…
– Особая чистка в Самарской, Саратовской, Тамбовской губерниях и области немцев Поволжья…»[179]
Я утомил читателя. Но, думаю, он теперь имеет представление о программе полицейских действий, которые выполняли не только Дзержинский и Уншлихт, но и Сталин с Менжинским, Ежовым и Берией. Этот документ, одобренный и завизированный Лениным, – наглядный пример формирования тотальной карательной системы.
Читая подобные документы и материалы, с трудом понимаешь, как человек, рассуждавший о музыке Бетховена, коллариях Спинозы, императиве Канта, любивший убеждать и Горького и Луначарского в том, как большевики ценят интеллигенцию, мог соглашаться с тотальной полицейщиной. Как мог Ленин, претендовавший на роль вождя «нового мира», собственной рукой писать слова: «повесить», «расстрелять», «взять в заложники», «посадить в концентрационный лагерь»… И это ведь не оставалось словами. И вешали, и расстреливали, и брали в заложники, и сажали в концентрационный лагерь…
Как мы знаем, когда большевики вошли в длинную и зловещую долину террора, правовым основанием расстрелов была лишь их «революционная совесть» и скороспелые декреты Совнаркома, поощряющие массовидный террор. Но когда эта большевистская практика стала повседневной, трагически обычной, временами – массовой, Ленин почувствовал необходимость теоретического и практического «обоснования» политики беззакония.
Можно было бы долго рассказывать о научных изысках вождя в этой области, однако достаточно привести один его «теоретический фрагмент». В ноябре 1920 года в журнале «Коммунистический Интернационал» была опубликована ленинская статья «K истории вопроса о диктатуре». Заявив привычно в начале статьи, что «кто не понял необходимости диктатуры любого революционного класса для его победы, тот ничего не понял в истории революций…»[180], Ленин формулирует ряд положений, призванных оправдать и обелить революционный террор. Чего только стоит его формула: «Диктатура означает – примите это раз и навсегда к сведению… – неограниченную, опирающуюся на силу, а не на закон, власть»[181]. Не на закон, заметьте… Как в шайке бандитов. Ленину очень нравится жонглировать идеей: диктатура – это власть силы, а не закона. В статье это повторяется многократно, говоря словами Горького, с «логикой топора». Поразительно, но Ленин просто любуется своим страшным научным открытием: «Неограниченная, внезаконная, опирающаяся на силу, в самом прямом смысле слова, власть – это и есть диктатура»[182]. Ленину так нравится теоретическая находка, которая сразу же все объясняет и оправдывает, что он дает даже свою дефиницию: «Научное понятие диктатуры означает не что иное, как ничем не ограниченную, никакими законами, никакими абсолютно правилами не стесненную, непосредственно на насилие опирающуюся власть». По Ленину, «революционный народ» непосредственно «чинит суд и расправу, применяет власть, творит новое революционное право»[183]. Расправа от имени диктатуры пролетариата и есть, по Ленину, «революционное право».
