В последующем по предложению генеральных секретарей Л.И. Брежнева (постановление ПБ от 27 апреля 1976 г. П5/ХI), Ю.В. Андропова (постановление ПБ от 18 ноября 1982 г. П85/II), как в последние годы перед перестройкой К.У. Черненко и в ходе ее – М.С. Горбачева, уточнялись сферы деятельности членов Политбюро «для предварительного рассмотрения, подготовки и наблюдения за определенной группой вопросов». Политбюро превратилось в сверхкабинет. Но на разных этапах существования Советского государства Политбюро функционировало по‐разному.
Когда на вершине власти утвердился на долгие годы Сталин, резко возросла роль первого лица, а Политбюро стало послушным «совещательным», поддакивающим, освящающим действия вождя органом. Для всех этот орган оставался священным революционным штабом, но для Сталина‐единодержца лишь удобным антуражем, придающим законную силу его воле. Сталин после долгой «селекции» уничтожил тех, кто работал рядом с Лениным. Он действовал по неписаному закону диктаторов: уничтожал своих старых соратников, которые знали ему истинную цену, его слабости и недостатки. Вместо них он выдвинул в свое окружение новых «соратников». Все эти Кагановичи, Андреевы, Ждановы, Микояны, Куйбышевы, Берии были послушными, ревностными исполнителями.
Диктатура пролетариата при Ленине была трансформирована в диктатуру партии. Сталин осуществил эволюцию дальше: диктатура партии вылилась в диктатуру одного вождя. А Политбюро осталось главным инструментом поддержания в общественном сознании некоей видимости коллегиальности руководства. Это был абсолютно послушный «штаб»: никаких возражений, никаких споров, никаких коллизий. Все соревновались, от Кирова до Ворошилова, какой новый эпитет найти для прославления Сталина: «гениальный вождь», «великий учитель», «непревзойденный мыслитель», «величайший продолжатель дела Ленина», «первый маршал коммунизма» и т. д. Все это было естественным результатом концентрации еще Лениным власти в руках одной партии. Сталин достроил ленинскую пирамиду тоталитаризма доверху. В этом все дело. По сути, Политбюро в сталинские времена было подобно курии большевистской инквизиции. Давайте приведем лишь несколько примеров.
Решением Политбюро от 3 декабря 1934 года было принято постановление:
«Утвердить следующий проект постановления Президиума ЦИК СССР:
1. Предложить следственным властям вести дела обвиняемых в подготовке или совершении террористических актов ускоренным порядком.
2. Предложить судебным органам не задерживать исполнения приговоров о высшей мере наказания из‐за ходатайств преступников данной категории о помиловании, так как Президиум ЦИК Союза ССР не считает возможным принимать подобные ходатайства к рассмотрению…»[203]
Политбюро пишет, готовит и принимает решение, которое лишь проштампует Президиум Центрального Исполнительного Комитета страны… Это уже стало правилом. Политбюро указывает, кому какое решение принимать.
В этом постановлении Политбюро виден ленинский почерк, помните – «расстрелять заговорщиков и колеблющихся, никого не спрашивая и не допуская идиотской волокиты…»[204]. Только Ленин решался на такие скорые меры, без «идиотской волокиты» в военное время, а Сталин распространил этот совет и на мирное время.
Политбюро шло дальше. На своем заседании 5 июля 1937 года «ленинцы» решили: «Установить впредь порядок, по которому все жены изобличенных изменников родины – правотроцкистских шпионов подлежат заключению в лагеря не менее как на 5–8 лет…»[205]
Жестоко бесподобно. Но Сталин просто пошел дальше в опыте, полученном большевиками в Гражданской войне. Ведь Троцкий требовал ставить «на командные должности только тех бывших офицеров, семьи которых находятся в пределах Советской России, и объявляя им под личную расписку, что они сами несут ответственность за судьбу своей семьи…»[206]. Ленин знал об этих приказах Троцкого и никогда не возражал, ведь именно он предложил ввести институт заложничества. Помните указание Цюрупе: «Я предлагаю «заложников» не взять, а
О том, что сталинское Политбюро достойно продолжало традиции ленинского, можно говорить до бесконечности.
В книге «Сталин» я упоминал, что в начале Великой Отечественной войны «ленинское Политбюро» было готово заключить с Германией «второй Брестский мир». Люди России еще и сегодня не все знают, что во время Брестского мира 1918 года была уступлена не только половина европейской России, но и передано Берлину 93,5 тонны российского золота. Большевики все это скрыли от народа.
