Со дня «похорон» Ленина, которые обрекли его мощи на долгое обозрение, началось «бальзамирование» его идей. Возможно, это самое печальное последствие его смерти. Начался неодолимый процесс создания музеев, памятников, издания бесчисленных сборников и книг с ленинскими трудами, переименования городов, улиц, заводов, дворцов, пароходов, артелей… Крупская, обладавшая немалым эмпирическим чутьем, понимала: канонизация Ленина превращает его посмертно в земного бога. В «Правде» 30 января, через два дня после похорон, публикуется небольшое письмо как ответ на создание фонда, имеющего целью сооружать «памятники Ильичу».
«Большая у меня просьба к вам: не давайте своей печали по Ильичу уходить во внешнее почитание его личности. Не устраивайте ему памятников, дворцов его имени, пышных торжеств в его память и т. д. – всему этому он придавал при жизни так мало значения, так тяготился всем этим…»
Вспоминали всегда об этих словах Крупской единственно для того, чтобы подчеркнуть скромность и простоту Ленина, что трудно ставить под сомнение. Сам Ленин не повинен в «бальзамировании» его идей. Хотя, правда, при жизни вождя старинная московская застава Рогожская с его ведома была названа заставой Ильича; уже тогда в Москве появилась в его честь Ульяновская улица, а в Петрограде улица Ленина, агитпоезд «Владимир Ленин», возникла Ленинская волость в Петроградской губернии… Ленин создал систему, которая не могла жить без обожествляемого вождя. Разве о словах Н.К. Крупской, написанных 30 января 1924 года, не знали члены «ленинского Политбюро» хотя бы последние десятилетия? Конечно, знали. Даже тогда, когда в стране были созданы многие тысячи памятников, бюстов, мемориальных досок вождю, умопомрачительство продолжалось из года в год, из месяца в месяц:
– согласно постановлению Политбюро от 13 октября 1967 года создали памятник Ленину в Кремле;
– по постановлению Политбюро от 24 апреля 1968 года решили создать еще один памятник в Шушенском;
– на основании решения Политбюро от 16 мая 1968 года по ходатайству Рашидова решили строить еще один памятник в Гулистане;
– Политбюро решило 20 июня 1968 года построить памятник у здания Волжской ГЭС;
– то же Политбюро согласилось с созданием памятника в Брянске (далеко не первого);
– Политбюро постановило 20 июня 1968 года создать новый памятник в Абакане (ведь «через Абакан идет туристический маршрут в Шушенское»);
– построить памятник во Владивостоке. Решение принято 18 июня 1972 года;
– нужен памятник в Шевченко. Пришли к такому решению 19 июля 1973 года…
Я уже утомил читателей этим чудовищным списком. Я мог бы его продолжить на десятках страниц. Целая эпопея о памятнике в ГДР, поставке туда 300 куб. м и 800 кв. м красного гранита Емельяновского месторождения на Украине… Гурьев, Талды‐Курган, Целиноград, Клайпеда, Нахичевань, Тюмень, Чита, Ош, Сумы, Биробиджан и десятки, десятки других городов. Перепадает и загранице: Капри, Куба, Калькутта… Создаются новые скульптурные мастерские, выделяются все новые и новые сотни миллионов рублей, тысячи кубометров гранита, мрамора, нержавеющей стали, бронзы…[99]
Может быть, в Политбюро, решив покрыть всю страну, а постепенно и планету этими идолами, хотели воскресить надежду на ленинскую мировую революцию?
Временный мавзолей, как потом и постоянный, стал местом паломничества не только правоверных коммунистов, но прежде всего всех любопытных… Большевистский святой… Со временем посещение Мавзолея, возложение к нему венка станут неотъемлемой частью ритуала посещения большевистской столицы многими государственными делегациями, известными людьми.
Нетрудно представить, какое впечатление мог производить мумифицированный Ленин на своих родных и близких. К этому трудно привыкнуть.
Сама Крупская впервые посетила временную усыпальницу с Д.И. Ульяновым 26 мая 1924 года. Вообще Надежда Константиновна посещала мавзолей очень редко, даже не каждый год. Любая подобная «встреча» – удар по психике.
Хранитель мумии Б.И. Збарский вспоминал, что в последний раз Крупская пришла к мощам супруга за несколько месяцев до своей смерти в 1938 году. Говорят, постояв немного у саркофага, она тихо сказала:
– Он все такой же, а я так старею…
Сотворив мощи, большевики осуществили решающий шаг по превращению идей Ленина в светскую религию. То безапелляционное поклонение ленинизму, которое стало носить ритуальный характер, можно сравнить лишь с поклонением вере фанатиков‐фундаменталистов. Проницательно сказал о рождении и смерти Ульянова‐Ленина крупнейший английский политический деятель XX века Уинстон Черчилль. В пятитомнике своих мемуаров «Мировой кризис» он изложил и свой взгляд на Ленина. После своеобразного анализа, не лишенного оригинальности и проницательности, Черчилль заключает, что русские люди заведены большевиками и Лениным в болото. «Их величайшим несчастьем было его рождение, но их следующим несчастьем была его смерть»[100]. Канонизация его идей и превращение революционера в святого – действительно «величайшее несчастье». Черчилль глубоко прав.
