«…Ленин дал указание в январе 1920 года об отмене массового террора и об отмене смертной казни…»[133] Но как тогда расценить, допустим, указание Ленина в марте 1922 года о том, что «чем больше буржуазии и черносотенного духовенства расстреляем, тем лучше…»[134].
Справедливо разоблачая Сталина, но сдирая с него лишь внешние покровы политического и социального порока, Хрущев и не думал вспоминать, что он был одним из тех, кто внес огромную лепту в его возвеличивание. Выступая на предвыборных собраниях в Москве в 1936 году, Хрущев лейтмотивом своих речей сделал славословие в адрес вождя.
«…Заветы Ленина наша партия выполнила под руководством нашего великого Сталина…»
«…Я горжусь и считаю для себя большим счастьем, что мне приходится вести работу… под руководством нашего великого вождя – товарища Сталина…»
«…Я даю клятву, что ни на шаг не отступлю от той линии, которая проводится… нашим великим Сталиным!»[135]
Все эти слова встречались бурными аплодисментами. Весь народ был ослеплен, все мы походили на Хрущева, который тогда искренне верил, что мы по ленинским чертежам во главе с мудрым строителем созидаем лучезарное общество. Видимо, в XXI веке, когда временная дистанция от «средневековья» XX столетия достигнет воистину исторических масштабов, можно будет во всей глубине исследовать феномен превращения миллионов людей в одномерных фанатиков, по‐сталински – «винтиков», утративших надолго нечто высокое – человеческое: чувство свободы, достоинства, ответственности.
Ленинский большевизм долгие годы держал в плену миллионы людей.
С помощью Хрущева Ленин был использован для развенчивания Сталина – величайшего тирана XX века, а возможно, и всей человеческой истории. Но Хрущеву было невдомек, что Ленин – прямой предтеча Сталина, его духовный отец. Как пишет известный английский историк Роберт Сервис, «Ленин был вождем большевизма, чьи гены в следующем десятилетии породили сталинизм»[136]. У Хрущева не могла даже появиться мысль, хотя бы на один миг, что Ленин мог быть в чем‐то не прав, ведь он уничтожал «действительных врагов».
Люди, сидевшие в зале, воспринимали Ленина как божество, непогрешимого святого, а Сталина как человека, нарушившего его «заветы». Поэтому, когда Хрущев заявил о неуважении Сталина к памяти Ленина, выразившемся в замораживании строительства Дворца Советов как памятника Владимиру Ильичу, весь зал затих. Когда же Первый секретарь заявил, что «надо исправить это положение и памятник Владимиру Ильичу соорудить», его слова утонули в шквале аплодисментов людей, у которых система давно уже сформировала догматическое мышление.
Каким был Хрущев, дает представление, например, его беседа с Мао Цзэдуном 2 октября 1959 года в Пекине. Это был четырехчасовой разговор, и его невозможно полностью привести в книге. Но я упомяну о нескольких фрагментах, которые ярко характеризуют «ленинца» Хрущева. Когда обсуждался вопрос о территориальном споре между Китаем и Индией, Хрущев заявил:
– Больше на пять километров или меньше на пять километров зашли – это неважно. Я беру пример с Ленина, который отдал Турции Каре, Ардаган и Арарат. И до настоящего времени у нас в Закавказье среди части людей имеется определенное недовольство этими мероприятиями Ленина…
Что касается ухода далай‐ламы из Тибета, то, будь мы на вашем месте, мы бы ему не дали возможности уйти. Лучше бы, если бы он был в гробу. А сейчас он в Индии и, может быть, поедет в США. Разве это выгодно социалистическим странам?
Отвечая на возражения китайцев, а переговоры шли трудно, на грани срыва, Хрущев без дипломатических обиняков, как он считал, «по‐ленински», сказал много саморазоблачительного:
– Что касается Венгрии… Вы поймите, мы имели в Венгрии армию, мы поддерживали дурака Ракоши – в этом наша ошибка, а не ошибка Соединенных Штатов…
Если у нас в Советском Союзе и побили стекла в посольстве Соединенных Штатов и ФРГ, то это мы сами организовали.
В ходе беседы произошла горячая перепалка Хрущева с маршалом Чень И.
Хрущев: Если вы считаете нас приспособленцами, товарищ Чень И, то не подавайте мне руки, я ее не приму.
Чень И: Я также должен сказать, что я не боюсь вашего гнева.
Хрущев: Не надо на нас плевать с маршальской высоты. Не хватит плевков. Нас не заплюешь… Мы сбили не один американский самолет и всегда говорили, что они сами разбивались. Это вы никак не можете назвать приспособленчеством…[137]
Вот так вел переговоры Хрущев… Прямолинейно, жестко, примитивно, бестактно. Но это было отличительной чертой большинства ленинцев.
Хрущев, как и его предшественник и последователи, любил ссылаться на аргумент, который считался исчерпывающим: «Так учил Ленин…»
Ленин помог Хрущеву опрокинуть Сталина и развенчать его.
Но он же, Ленин, «выступил» против Хрущева, когда 14 октября 1964 года пленум ЦК освободил «первого антисталиниста» от обязанностей Первого секретаря ЦК КПСС, члена Президиума ЦК и Председателя Совета министров СССР.
Ленин, как бумеранг, обернулся против Хрущева.
