– Вы его не отдадите правительству Вильгельма, – призывал Ленин. – Так как знаете, что готовит день восстания в Берлине социалистическое правительство Карла Либкнехта, с которым условия мира будут условиями войны с капитализмом Англии и Франции за диктатуру пролетариата в Европе! Только вы, рабочие и крестьяне России, являетесь авангардом мировой революции! Крестьяне владеют всей землей и поставляют борющемуся пролетариату потребные продукты, во имя свободы, равенства, вечного мира! Будьте бдительны, чтобы враги вас не обманули. Уже теперь они требуют от нас повиновения по отношению к Учредительному Собранию, в которое входят явные и тайные изменники трудящегося народа!
Поднялись крики сторонников и противников Ленина.
Диктатор говорил дальше. Подошел, в конце концов, к описанию благосостояния, которое наступит в России, когда все будут работать, как братья, для общества, когда забудут о тяжелых годах неволи и гнета. Спрашивал строго, как отец, увещевающий детей:
– Думаете ли вы, товарищи, братья и сестры, что для вашего будущего счастья не стоит продержаться несколько месяцев лишений, недостатков и напряжения?
Сорвалась буря восклицаний:
– Да здравствует Ленин! Наш отец! Вождь! Опекун! Защитник! Веди нас! Научи!
Ленин поднял руки и крикнул:
– Помните, что вы решили в данный момент. Защита страны! Работа и хлеб для армии. Отклонение Учредительного Собрания, которое разжигает новую вражду в народе и наложит на крестьян несокрушимые узы!
– Помним! Присягаем! – раздались восклицания.
Толпа вздрогнула, притиснулась к трибуне, подхватила Ленина и, передавая его из рук в руки, вынесла из Манежа.
Ленин сел в машину, а за ним хотел влезть Троцкий.
– Нет! – произнес диктатор. – Мне нужно говорить с товарищем Платтеном. Он поедет со мной!
Швейцарский интернационалист в это время сел в машину.
Ленин улыбался и думал, что не должен ехать с Троцким, над головой которого повис приговор, выразительно звучавший в словах еврейской делегации. Наилучшим спутником смелости является осторожность.
Эти мысли были прерваны двумя револьверными выстрелами. Их сухой треск едва пробился через шум восклицаний и вой толпы, выползающей из Манежа.
Сидящий рядом с Лениным Платтен охнул и схватился за плечо. Через стиснутые на рукаве пальцы сочилась кровь.
– Я ранен… – шепнул он.
Машина на полной скорости рванула с места.
Ленин осмотрелся. В кузове автомобиля он заметил два отверстия от пуль.
«Хорошо стреляли, – подумал он, – но не совсем…».
Скривил губы пренебрежительно.
В коридорах Смольного Института в это время кишели товарищи. Народные Комиссары, представители всяческих организаций, комитетов и командующие надежных полков прибывали, чтобы узнать о здоровье своего вождя и о подробностях покушения.
Ленин приветствовал всех доброжелательно и смеялся весело, говоря:
– Не имею понятия, кто в меня стрелял. Следствие назначено. Товарищ Дзержинский покажет, что умеет.
Между тем, главный судья еще не появился. Телефон в его канцелярии не отвечал. Посланный за ним мотоциклист вернулся с известием, что товарища Дзержинского с утра не видели в здании ЧК. Латыши, стоящие на внутренних постах, заметили его, выходящего в семь часов утра. С того времени он не возвращался.
Антонов, исполняющий обязанности коменданта дворца, усилил посты в коридорах, на лестницах и вокруг здания. Только поздно ночью Смольный выкинул из своих глубин неизвестный людей. На самом верхнем этаже, где жили Ленин и другие комиссары, воцарилась тишина.
Диктатор сидел в своей комнате и спокойно писал статью, в которой громил буржуазию и ее наемных убийц за намерение нанесения смертельного удара в спину. Писал, бросая на бумагу короткие ясные предложения, изобилующие кавычками, знакомыми каждому цитатами из Священного Писания и отрывками из самых популярных басен, сочных и злых.
Так он углубился в работу, что не слышал тихого разговора за дверями и шелеста шагов человека, ступающего по ковру, постеленному в комнате. Заметил его случайно, оторвав взгляд от бумаги, чтобы припомнить себе заключительную строфу басни Крылова о свинье и дубе.
Перед ним стоял Дзержинский. Он упер холодные глаза в лицо диктатора и кривил судорожно губы.
– Искал вас в течение целого дня… – промолвил Ленин, улыбаясь ужасно дергающемуся лицу Дзержинского.
– Знаю, – бросил он. – Был в городе. Искал виновников покушения. Еще вчера говорил Володарскому, где можно их найти… Не хотел или не смел…
Многозначительно посмотрел на Ленина и долго выдерживал острый изучающий блеск черных монгольских глаз.
– Ну и что? – спросил Ленин.
– Попрятались как кроты под землю, – шепнул он. – Но я выследил. Приказал арестовать Владимирова.
– Моего шофера?! – выкрикнул Ленин.
– Вашего шофера. Он был в сговоре с участниками покушения, – шепнул Дзержинский. – Впрочем, убедитесь скоро, товарищ. Оставьте только это дело мне.
Ленин кивнул головой и тронул плечами. Дзержинский, ничего более не говоря, покинул комнату.
Диктатор снова согнулся над письменным столом.
Феликс Дзержинский.
