Вспыхнуло оно, наконец, в Москве, но захлебнулось собственной кровью на Пресне. Тогда враги Витте, чтобы очернить его в глазах монарха, толкнули весь свой аппарат на усмирение революции. Начали действовать карательные отряды Ринна, графа Меллера, барона Ренненкампфа, скрипели виселицы, под градом пуль падали сотни приговоренных к смертной казни революционеров, тюрьмы были забиты до предела политическими противниками царя.
Витте, опасаясь за судьбу своей карьеры, разогнал Совет Рабочих Делегатов, бросая наиболее радикальных ораторов в тюрьмы и отдавая их под суд.
Ульянов-Ленин скрылся в Финляндии.
В небольшом финском городишке тайно поселился немецкий обыватель, печатник по специальности, Эрвин Вейкофф. Он совершал постоянно экскурсии между Куоккала, Перкярви, Выборгом и Хельсинки, и всегда имел встречи с разными людьми, приезжающими к нему из России.
Однажды ночью в дверь маленького домика, стоящего на подворье, окруженном елями, постучали три раза, и после короткого перерыва еще два.
Был это условленный знак.
Небольшой плечистый человек с могучим, лысым черепом открыл двери. На пороге стоял молодой рабочий в черном пальто с поднятым воротником.
– Владимир Ильич, это я, Бадаев! Привел к вам гостей, – молвил он, протягивая руку хозяину.
– Ах, очень меня обрадовали, товарищ! – отвечал Ленин. – Входите, пожалуйста!
В комнату вошли три моряка и молодой поп с широко открытыми мечтательными глазами. Все уселись. Бадаев промолвил:
– Товарищи Дыбенко, Железняков и Шустов были моряками на броненосце Потемкин, который поднял революционных флаг.
– Поздравляю вас, товарищи! – воскликнул Ленин. – Пролетариат никогда не забудет вашего поступка! Потому что он стал зародышем революции на флоте! Расскажите мне весь ход дела.
Моряки долго говорили мрачными голосами. Когда дошли до разоружения в румынском порту, Дыбенко произнес:
– Убежали мы из Румынии и искали вас по свету, чтобы подсказали нам, что должны теперь делать.
Ленин ответил немедленно:
– Поедете за границу и оттуда будете устанавливать отношения с товарищами, служащими в военном флоте.
Броненосец «Потемкин».
– Знаем всех в Севастополе, Одессе, Кронштадте… – вставил слово Шустов.
– Я так тоже думаю! – обрадовался Ленин. – Будем посылать на флот наши газеты и брошюры, чтобы товарищи были готовы встать в наши ряды.
– Они встанут все как один! – воскликнули матросы. – только прежде перебьют офицеров, которые издеваются над ними и их притесняют.
Ленин поднял голову и долго смотрел на говорящих. Улыбнулся почти добродушно, как детям, и произнес отчетливо:
– Отдаем офицеров на ваш суд, товарищи!
– Мы с ними поиграем по-своему! – пробормотали они.
– Поиграйте! Не будем менять вашего приговора, – ответил он мягко и прищурил глаза.
Совещались шепотом и, получив от Ленина письмо, вышли.
Бадаев, указывая глазами на попа, произнес:
– Отец Григорий Гапон повел рабочих к Зимнему Дворцу, чтобы просить царя об отставке плохих министров и предоставлении конституции.
Ленин не отзывался, сжимая скулы и щуря глаза. Молчал долго, по привычке незаметно приглядываясь к попу, сидящему перед ним. Наконец прошептал:
– Когда услышал о вас впервые, был убежден, что поп Гапон является агентом охранки, подлым провокатором, ведущим глупую толпу наитемнейших рабочих под залпы царской гвардии!
Гапон вздрогнул и сложил руки на груди, впиваясь взглядом в проницательные зрачки Ленина.
– Теперь, когда гляжу на вас, сомневаюсь… Считаю вас скорее за человека, не понимающего, что делал. Просить царя? Умолять тирана на коленях? О чем? О том, что можно вырвать у него из горла только силой, вырвать вместе с его сердцем и головой?! Безумцы, сумасшедшие! Лакейские души!
Говоря это, Ленин начал бегать по комнате. Немного погодя задержался перед молчащим попом и, впивая в него острый взгляд, бросил:
– Что ничего не говорите?! Слушаю!
Поп задвигался и, прижимая бледные ладони к груди, простонал:
– Люди слепые обвиняют меня в предательстве… А я? А я в течение пяти лет пробуждаю душу в рабочих районах, укрепляю веру в приход Царства Божия на земле…
Вздохнул и продолжал дальше:
– Имел видение пророческое и услышал голос повелительный: «Изменилось сердце тиранов, стало быть, веди за собой людей, чтобы сердце это вылило потоки доброты!».
– А оно вылило потоки олова из винтовок! – взорвался злым смехом Ленин. – Твой Бог не знает царя и посоветовал тебе поступок преступный, ужасный! Что намереваешься теперь делать?
– Не знаю! – шепнул Гапон страстно. – Мысль моя мечется на бездорожье…
– Я вам укажу настоящую дорогу, – произнес после раздумья Ленин. – Езжайте за границу, войдите в семьи эмигрантские, доберитесь до богатых домов и до самых бедных и всюду расскажите о том, что сделал царь с обращающейся к нему молитвенно толпой, с крестами и иконами. Повторяйте как слова Библии одно и то же: «Царя и его заступников должны раздавить руками трудящихся людей!». Понимаете?
– Понимаю… – ответил тихо поп.
