Зубчатой железной дорогой поднялись они на самую вершину. С железной веранды отеля они окинули взглядом расстилающийся перед ними ландшафт. Бело-желтое пятно Цуриха, словно кротовый холм не берегу голубого озера; зеленая долина Лиммата; цепи гор, скрытых льдом – Альпы и Юра, над которыми величественно и грозно возносили свои окутанные в облачные тюрбаны вершины Юнгфрау, Стакхор, а дальше Риги, Пилатус, едва вырисовывающийся во мгле Фельдберг, вулканические конусы Хегау и мутное, далекое зеркало озера Тан.
Молчали, захваченные необъятным обзором, красивой разноцветной палитры великого мастера-природы.
Цюрихское озеро.
Кинг вздохнул и промолвил тихо:
– У нас уже нет таких ландшафтов в США! Всюду железнодорожные пути режут землю, горизонт заслоняют дымы фабрик, рудников, электростанций. Вынужден в течение пяти лет приезжать сюда, чтобы передохнуть от бешеной американской жизни. Привожу сюда своих сыновей, пусть учатся любить природу и понимать, что ее извечная работа и энергия являются гораздо более великолепными и могущественными, чем человеческие усилия!
Ленин загадочно усмехнулся. Когда американец замолчал, сказал язвительным голосом:
– А я, глядя на эту панораму, такую мягкую, спокойную, счастливую, вижу в отдалении, вон там, за Таном, пустые голые территории России; горы, никем не заселенные, вьющиеся болотистые дороги, вытоптанные миллионами звенящих кандалами людей! Ступают они в это время с низко опущенными головами, сгорбившись, пригнутые до земли под секущим их бичом царя, и направляются они в тюрьмы, в церкви или в могилы. Если бы имел сыновей, привез бы их сюда, а они крикнули бы с ненавистью: «Справедливости! Мщения! Новой жизни!».
Американец подумал минуту и сказал тихим серьезным голосом:
– Думал вчера целый вечер о ваших взглядах и идеях. Вы заставили меня задуматься… Пришел, однако, к убеждению, что вы мечтатель, утопист. Нельзя ведь с Уго Кульм скакнуть одним прыжком на вершину Риги. Для этого нужно самолет или канатную дорогу, как над Ниагарой или в каньонах Скалистых гор!
Ленин ничего не ответил. Стоял, засмотревшись на Юнгфрау, которую все более окутывали густые завитки мягких серебристых облаков.
– Пошли выше, на самую вершину! – предложил мистер Кинг.
Ленин кивнул головой в молчании. Узкой каменистой тропинкой шли они среди скальных сбросов и маленьких кустиков рододендронов, цепляющихся корнями за расселины и сыпучие осыпи.
Наконец, дошли они до места и уселись на камнях. Под ними тянулся зубчатый хребет Альбис, а над ними плыли беловатые полосы и полотнища облаков.
Мистер Кинг взглянул на Ленина и промолвил:
– Обдумывал нашу вчерашнюю беседу! Пришел к убеждению, что ваш план создания человека-машины и общества машин является промашкой. Всегда найдутся индивиды, такие незаурядные, что не будет для них места в никаком коллективном механизме. Если вы поместите таких людей в систему, они развалят ее, разорвут, сдержат гармонический бег. Помимо желания, руководимые своей индивидуальной волей. Это люди с неущербной головой, возвышающиеся над толпой.
– Общество сократит свое туловище и одной такой головой, так как власть и закон принадлежат основному большинству, – отпарировал Ленин спокойно.
– Но эта голова, несомненно, будет принадлежать гению, – заметил американец.
– Толпа имеет коллективный гений, и этого должно ей хватить.
– История как будто не знает таких случаев, – пожал плечами Кинг. – Гении приходят на свет почти всегда с глубоко анархичными характерами, в смысле неподчинения регуляции масс. Это гениальные головы ведут за собой толпы, не иначе.
Ленин молчал. Американец взглянул на него и добавил:
– Этапы прогресса… Эпохи исторические в истории народов – это биографии гениев на разных поприщах деятельности.
Ленин все еще не отзывался.
Пыхтя трубкой и легко колеблясь на камне, мистер Кинг сказал:
– В сфере материалистических взглядов Америка обогнала все другие страны. Она дошла до этого дорогой поддержки незаурядных индивидуальных способностей, граничащих с гениальностью. Нужно помнить, появились они из самых низших, порой из самых нищенских слоев общества. Это противоречит утверждению, мистер Ленин, что только потомственная буржуазия способна к порабощению слабейших. Вы можете не знать, какие мысли рождаются в головах потомков пастухов, уличных продавцов газет, мелких торговцев, обыкновенных матросов, и часто уголовных преступников!
Ленин поднял голову и слушал внимательно.
