Книга Ф. Оссендовского «Ленин» на русском языке публикуется впервые. Польский революционер и писатель, который лично хорошо знал вождя мирового пролетариата, написал подробное исследование о жизни, поступках и человеческой сути Владимира Ленина в 1930 г. Это одно из первых и точно — уникальное исследование свидетеля и активного участника российского революционного движения. Книга «Ленин» в свое время вызвала шок у читателей и гнев руководителей большевистской партии. Сталин приговорил Оссендовского к смерти, долгие годы за ним охотились агенты НКВД.
Фердинанд Антоний Оссендовский родился 27.05.1878 г. в Витебске. Русский и польский революционер, писатель и общественный деятель. За активное участие в революции 1905 г. был осужден и находился в заключении до 1907 г. В 1909 г. выпустил книгу о царских тюрьмах «Людская пыль», 1-е издание которой уничтожено по приказу цензуры. После октябрьской революции 1917 г. боролся против большевиков. Вернулся в Польшу в 1922 г. Стал всемирно знаменит благодаря своей книге о гражданской войне в Сибири и Монголии «И звери, и люди, и боги».
В 1928 г. опубликовал в Польше книгу «Ленин», вызвавшую скандал в партии большевиков. Во время Второй мировой войны Фердинанд Оссендовский был активным участником польского антифашистского Сопротивления и умер в своем доме недалеко от Варшавы перед самым приходом Красной армии в январе 1945 г. По личному указанию Сталина могила Оссендовского была вскрыта для идентификации личности. Весь архив писателя изъяли.
На сайте мы публикуем только небольшую часть романа — 50 страниц из 500.
В пригороде Пески, окруженный старыми липами, возвышается красивый дворец и церковь, построенная для царицы Елизаветы знаменитым Растрелли. Много всякого видели стены Смольного дворца. Романы и гордые мечтания царицы; молитвы набожных монашек, которым со временем отдали это прекрасное здание, а позже монотонная жизнь молодых аристократок, так называемых «благородных девиц»; в этот период, согласно придворным слухам, сюда не раз наведывался Александр II, имевший ключ от боковой калитки бывшего монастыря, — все это минуло, и теперь над зданием развевалось красное знамя — символ революции. Здесь размещался штаб партии большевиков и руководимого Лениным Совнаркома. Сам он в этот момент расхаживал по обширной, почти пустой комнате. Несколько стульев, диван и письменный стол, который был завален газетами, книжками и полосками бумаги с откорректированными статьями.
Ленин ходил быстро, почти бегал, вложив руки в карманы тужурки, и думал. Он мог не спать и не есть, но ему ежедневно требовался час одиночества. Эту часть дня он называл «канализационной работой». Он выбрасывал из головы ненужные мысли и остатки впечатлений, выметал пустые воспоминания; старательно укладывал, сортировал и сохранял все то, что имело значение и ценность. Когда порядок был уже наведен, он начинал углублять «канал», прокладывать новые ответвления. В их русла заплывали, запрыгивали разные мысли и текли нестройным потоком, пока не начинали расходиться по еще более мелким ответвлениям мозга, и тогда все становилось понятным, все укладывалось в план. Разум работал спокойно, холодно, безупречно над более быстрым и безошибочным выполнением замысла. Он отчетливо видел свою дорогу. Выраставшие на ней опасные препятствия не уходили от его внимания. Однако он не сомневался, что справится с ними. Это не было убежденностью мечтателя. Он был самым большим реалистом в мире, желавшим немедленно воплотить в жизнь каждую мысль. А если она оказывалась вредной — отбрасывал ее без малейших сомнений. Для Ленина существовала только цель. Чтобы достичь ее он добровольно отказался от личной жизни. Ему было не знакомо семейное тепло, он не желал любви, не понимал счастья вне работы во имя дела; идя к цели — он не чувствовал ни сомнений, ни искушений. Перед ним была только борьба, в которой он должен был победить любой ценой. Не было ничего, что могло бы его остановить. Преступление, низость, ложь не волновали его, не находили отзыва в его душе. Они были для него средствами, инструментами, камнями для обозначения пути. Он существовал и действовал за границами нравственности.
Цель… Только цель — такая великая, что о ней никто до него не смел даже мечтать! Масштаб задания его не пугал. Ведь и в его руках был огромный молот, чтобы высечь из огромной, сырой глыбы то, что он хотел воздвигнуть у финиша собственной жизни, — 150 млн. пассивных, обладающих могучей силой, спящих, диких, готовых и одновременно безразличных ко всему русских. Никто и никогда не имел такой армии! Неужели они принадлежат ему душой, сердцем и телом? Не боясь заглянуть правде в глаза и померятся с ней силами, он ответил:
— Нет! Сердцем — да!
Брошенные до сих пор обещания, которые отвечали смелым чаяниям рабочих и крестьян, притягивали к нему слепые, отчаявшиеся сердца рабов. Он ощущал в себе решительность Спартака, солдата, разбойника, пленника и гладиатора. Подобно ему он, вбежав на Везувий страстных, мстительных действий, повел за собой всех, охваченных ненавистью рабов, разбил в пух и прах римских преторов. Однако Спартак погиб из-за того, что началась борьба в рядах его друзей. Но от Спартака его отличало то, что он умел держать своих сторонников в рамках дисциплины не силой и страхом, а ловким выдвижением их вперед себя, во главу толпы. Им доставались триумфы, ему — польза дела.
