Естественно, что такое насилие над здравым смыслом не могло не вызвать яростного сопротивления, гражданской войны. Когда она началась? Мы знаем точно до часа, до минуты, когда случилась Первая мировая война, когда произошла Вторая мировая война, когда Германия напала на нашу страну. А когда разразилась наша российская Гражданская война?
В школе нас учили, что трудящиеся чуть ли не со слезами на глазах восприняли весть о свержении Временного правительства. Миллионными тиражами размножалась репродукция картины, где запечатлена сцена: у городской афишной тумбы стоят жители Питера и умиленно читают некий декрет советской власти. Учили про «триумфальное шествие» советской власти, наступившее после падения правительства в Питере и после яростных десятидневных боев в Москве, где просто так, как в первой столице, номер у большевиков не прошел. В провинциальных городах некому было сопротивляться насилию, во многих из них не оказалось казарм.
«Что делают! Сейчас видела: подцепили юнкера на штык, как букашку», — эти слова жена вождя услышала утром по дороге на службу 29 октября от горничной соседнего дома, бежавшей в ужасе ей навстречу.
Можно сказать, что Гражданская война началась с того момента, когда свергнутый премьер Керенский попытался пробиться с верными ему войсками к Петрограду, с того дня, когда генерал Краснов сделал первую попытку вооруженным путем свергнуть власть большевиков.
26 октября, то есть на следующий день после захвата Зимнего, генерал Каледин объявил Донскую область на военном положении и стал организовывать войска, чтобы идти на столицу. 27 октября атаман Дутов взял власть в Оренбурге, на Урале. Десять дней, как я уже сказал, большевики пробивались к дому генерал-губернатора на Тверской, захватили Кремль…
То были первые раскаты грома, который через несколько месяцев начал греметь над всей громадной Россией, когда гражданская война стала глобальной. Но локальная началась на другой день после взятия Зимнего дворца.
Марксисты для установления диктатуры пролетариата готовы были, по завету Карла Маркса, развязать гражданскую войну и биться годами для того, чтобы свергнуть власть буржуазии. Когда же в России они победили, то, почувствовав жаркое дыхание гражданской войны, многие из них заколебались, сделали попытку ее избежать, пойти на соглашение с теми партиями, которые осуществили Февральскую революцию, с правыми социалистами-революционерами, левыми социалистами-революционерами, с меньшевиками, с профсоюзами, стоявшими на позиции этих партий. Вот почему первое правительство раскололось через несколько дней после своего рождения.
Захватив власть, большевики не спешили сесть в Зимнем дворце, где находился узел связи императора. Не хотели быть там, где жил ненавистный царь. Все органы власти, и Совет народных комиссаров, и Всероссийский Центральный исполнительный комитет, заменивший Государственную думу, советский парламент, ЦК партии — все располагались под крышей Смольного института, отдавать его девушкам-институткам новая власть не собиралась.
Первые дни у Ленина не было отдельного кабинета, он работал в одной комнате № 67 вместе с Троцким, которого с тех дней Ильич считал «лучшим большевиком». Вместе они прибыли в штаб Военно-революционного комитета, когда им показалось, что военные не справляются с обороной Петрограда, вместе посетили Путиловский завод ночью, агитируя рабочих поддержать новую власть, оборудовать бронепоезд и увеличить выпуск пушек, а пушкам Владимир Ильич придавал, как и Наполеон, первостепенное значение. Причем особую нежность питал наш стратег к тяжелым пушкам.
В ту ночь руку новой власти почувствовали на своей шее извозчики Нарвского района. Властям района приказано было реквизировать всех лошадей, а на них срочно отправили на фронт против Краснова сорок пушек Путиловского завода, все, что были готовы. Такие дела начались в России. Большевики готовы были стрелять из тяжелой артиллерии по своим врагам.
В тот день и военные поняли, что началась новая жизнь, что диктатура пролетариата — это есть беспрекословное подчинение вождю рабочего класса, каким считал себя Ильич. Ленин приказывать стал практически напрямую, минуя командующего Петроградским военным округом, а им назначили Подвойского, который брал Зимний. Николай Ильич взбрыкнул, не захотел терпеть двуначалия, «параллелизма» работы, который его «страшно нервировал». Дорогой Владимир Ильич его успокоил, поставил на место: «Я вас предам партийному суду, мы вас расстреляем. Приказываю продолжать работу и не мешать мне работать». Эти вещие слова произнес Ленин 28 октября, спустя три дня после взятия власти. И то была не гипербола — реальность, о которой мало кто подозревал, идя на штурм царской резиденции.
Мог ли «душка» Керенский, соглашатель, произнести подобные слова, пригрозить расстрелом командующему военным округом? Нет, конечно, потому и пришлось ему сбежать из Зимнего дворца и писать мемуары за океаном.
