Начав доклад со слов: «Юные друзья и товарищи! Сегодня двенадцатая годовщина „Кровавого Воскресенья“, которое с полным правом рассматривается как начало русской революции…», Ленин очень обстоятельно, информативно, простым языком рассказал о ходе и сути революции 1905 года, о её значении для Европы, а закончил так:
«…русская революция… остаётся прологом грядущей европейской революции. Несомненно, что эта грядущая революция может быть только… пролетарской, социалистической…
Нас не должна обманывать теперешняя гробовая тишина в Европе. Европа чревата революцией. Чудовищные ужасы империалистической войны, муки дороговизны повсюду рождают революционное настроение, и господствующие классы… всё больше попадают в тупик, из которого без величайших потрясений они вообще не могут найти выхода…
Мы, старики, может быть, не доживём до решающих битв этой грядущей революции (жирный шрифт мой
Мог ли Ленин говорить так, если бы он рассчитывал на скорую «грядущую пролетарскую революцию» в России, на которую якобы получил от кайзера или от Антанты «золотые миллионы»?
Однако за европейским январём пришёл русский Февраль, свергнувший царизм. В России установилось нечто вроде двоевластия: было образовано буржуазное Временное правительство первого состава, но параллельно с ним возник и Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов — во главе, правда, с меньшевиками и эсерами. И Ленин стал рваться в Россию, в гущу событий.
О ПОДГОТОВКЕ к переезду Ленина в Россию — из Цюриха в Петроград транзитом через Германию в пресловутом «пломбированном» вагоне — я подробно писал ранее, в том числе в книге «Ленин. Спаситель и Создатель». И здесь лишь замечу, в качестве «информации к размышлению», что если бы переезд Ленина был обговорён им — как утверждают разного рода мельгуновы и стариковы — с германским генштабом в рамках «агентурной деятельности Ленина» и другого якобы «агента немцев» Фрица Платтена, то обеим сторонам было бы выгоднее организовать переправку Ленина через Германию под видом нелегальной. Тайный переезд есть тайный переезд, его детали всегда можно отказаться оглашать по вполне понятным соображениям — разве можно называть имена «переправщиков», координаты «коридора» и т. п.
А Ленин уезжал громко — в ресторане «Zähringer Hof» было устроено многолюдное, бурное прощание отъезжающих с пока остающимися… При этом в «Zähringer Hof» лились рекой речи, но отнюдь не шампанское… Было зачитано заявление участников поездки, где они подчёркивали, что возвращаются на родину, невзирая на угрозу министра иностранных дел Временного правительства Милюкова предать суду тех, кто проедет через Германию.
Вскоре по ленинскому маршруту — через ту же Германию — правда, без визга газет и милюковских угроз, в Москву вернётся 200 эмигрантов, включая меньшевиков во главе с Мартовым.
Но группа Ленина был первой.
И судьба Ленина совершала…
Но — нет, сказать, что она совершала
Никаких крутых
Поскольку эту дорогу пролагал Ленин, она оказывалась для России в перспективе широкой и прямой. Но могла ли она быть лёгкой — коль речь шла о России?..
Увы, в отличие от Ленина, у России никогда не было прямых дорог — когда по вине чужаков, чаще — по вине, увы, собственной. И с этим — с историческими «кривуляниями» — пора было кончать, пока Россию вообще не увели с торного исторического пути.
28 ноября 1866 года Фёдор Тютчев (1803–1873) записал знаменитое:
Эти строки порождены не «квасным», не «славянофильским» «патриотизмом» — Тютчев был не только поэтом, но и профессиональным дипломатом, он провёл за границей двадцать лет. Но как раз поэтому он понимал российскую специфику получше «записных» славянофилов. К тому же Тютчев через старшую дочь — фрейлину двора — хорошо знал закулисную жизнь российских «верхов».
