Весь день и всю ночь 11 октября у гроба находился почетный караул из представительниц Центрального и Московского отделов работниц и от районов. В 12 часов дня 12 октября к Дому Союзов постепенно прибывают представители всех районов города Москвы, Московского Совета, ЦК РКП и т. д. (именно представители – не люди, которые знали Инессу и пришли отдать ей последний долг, а присланные по партийной разнарядке, для создания требуемой массовости мероприятия!
Дальше были обычные в таких случаях речи, где превозносились заслуги Инессы и выражалась скорбь по поводу нелепой, безвременной гибели. Утверждали, что ее знают и помнят не только в России, но и в Туркестане, и в Индии (где Инесса никогда не бывала). И вот финал: «Оркестр играет похоронный марш, группа работниц и рабочих у гроба тихо поет: «Вы жертвою пали». Звучит последний «Интернационал», но товарищи долго не расходятся, и не хочется верить, что навсегда ушла из наших рядов всем нам оставшаяся дорогой тов. Инесса. Мир праху твоему, дорогой товарищ! Память о тебе будет жить в наших сердцах, твой образ стойкого борца будет нам служить заветом во всей нашей долгой и упорной борьбе, мы доведем начатое тобой дело до конца». Все. Кончено. В жизни Инессы Арманд поставлена последняя точка. А в посмертное бытие она, как истинная атеистка, не верила.
Неизвестный поэт, укрывшийся под псевдонимом «Бард», в те дни опубликовал в «Правде» стихотворение «Памяти товарища Инессы»:
Эти стихи замечательны не своими поэтическими достоинствами (поэзия в них, по правде сказать, и не ночевала). Здесь прежде всего привлекает внимание полнейшее несоответствие реальным обстоятельствам смерти Арманд. Инесса не погибла на боевом посту, она умерла на отдыхе, на курорте. Не вражеская пуля сразила любовницу Ленина, а бацилла азиатской холеры, которую Инесса, судя по всему, подцепила от кого-то из бежавших во Владикавказ грузинских коммунистических повстанцев. Не им же призывал мстить неизвестный Бард? Впрочем, мстить абстрактным «эксплуататорам», «классовым врагам», «контрреволюционерам» и «белогвардейцам», в Советской России, с подачи все того же Ленина, было не привыкать. Не знаю, может быть, Ильич считал местью за Инессу бессудную казнь тысяч солдат и офицеров врангелевской армии в Крыму, наивно поверивших обещанной командующим Южным фронтом Михаилом Фрунзе амнистии? Или расстрел в Петрограде участников мнимого «таганцевского заговора» (среди погибших – известный поэт Николай Гумилев)? Или гибель еще тысяч и тысяч жертв «красного террора»? Вот только «конца последних твердынь капитала» так и не довелось увидеть не только современникам Инессы, но и их далеким потомкам.
