Ленин как трикстер полностью

Однако трикстер, приближаясь к дураку по признаку обжорства, в то же время резко отличается от него по другому своему отношению к пище. Этот важный аспект образа трикстера отмечает В. Н. Топоров в своей статье, где говорится также о теме пищи вообще в архаичных мифологиях[25]. В частности, он показывает на примере кетского трикстера Каскета, как мотив еды проявляется в двух аспектах — в виде непосредственного насыщения здесь и теперь и в виде промыслительной и промысловой деятельности по обеспечению людей (и животных) пищей на будущее. Сходным образом Койот в ряде америндских традиций приводит лососей к голодающим людям и учит, как ловить их и заготовлять в пищу. При этом он дает важное алиментарное предписание: «И вы не должны заготовлять лосося больше того, чем можете съесть. Если вы зажарите трех лососей, а не съедите и одного, лососю станет стыдно за вас, и он никогда больше не зайдет в вашу реку»[26]. В реальной жизни, однако, охотники и рыболовы, да и не только они, поступают как раз наоборот, хотя в каждом обществе найдется свой хитрый и мудрый Дерсу Узала[27], чтобы провозгласить сходную «экологическую мораль» своего общества. Несмотря на экологическую безрассудность, люди каким-то образом часто выживают, во всяком случае, при «традиционной» экологической безрассудности. Как это происходит, хорошо показал И. Крупник на примере арктических охотников на морского зверя[28]. Любопытно, что трикстер вводит разумный закон, а люди трикстерно его нарушают — едят здесь и теперь, ловят сегодняшний пир, не думая о завтрашнем дне. Об этом думает лишь трикстер, сам живущий обжорством, сегодняшним днем. В этом плане искусственный голод на Украине в начале 1930-х годов типологически соотносим с безрассудным «пиром» традиционных охотников и рыболовов — коммунисты отобрали у крестьян все, даже семенной хлеб. Правда, традиционные охотники совершают свои безрассудства «невинно», без злого умысла, чего никак не скажешь о коммунистах. Хотя и здесь большую роль, по-видимому, играла дурость сиюминутного «пира» и некомпетентность (глупость) «карнавальных» героев революции. Вообще, глупости как важной категории тоталитарных режимов мало отводится внимания, видимо, потому, что чудовищность режима затмевает все остальное.

После такого антропологического введения уже ясно, как в Ленине-аскете, далеком от карнавального обжорства, проявляется второй аспект трикстерского отношения к пище. Ленин тоже, подобно Каскету и Койоту, постоянно изыскивал способы, как накормить людей. И делал это в достаточной степени трикстерно, с резкими неожиданными поворотами — от продразверстки к нэпу. Даже его Декрет о земле (генераторе пищи) в конечном счете оказался трикстерным трюком — землю сперва раздали, а потом отобрали.

Вечный голод мифологического трикстера является одним из выражений более общей его характеристики, которая обозначается по принципу «желающий»[29]. Это вечное хотение выражается также в сексуальной сфере — отсюда гиперсексуальность трикстера, которая обычно имеет инцестуозную направленность. Желание заключено уже в имени трикстера — имя древнеиндийского Камы обозначает именно желание, имя кетского Каскета генетически связано с кетским понятием goj — «воля», «хотение», отражение которого В. Н. Топоров не исключает и в имени америндского Койота[30]. Близость еды и соития — достаточно известный факт в мифологии и этнологии[31] (ср. хотя бы русское есть и еть, поэтому вечно голодный трикстер ощущает также постоянный половой голод).

Говорить о половой ненасытности Ленина, понятно, не приходится, хотя существует мнение о страстной любви вождя к красавице-революционерке Инессе Арманд[32], которое, возможно, не в последнюю очередь породила хрестоматийная несексапильность его законной жены. Согласно распространенной версии, соратники-революционеры запретили Ленину связь с Арманд и предписали коммунистический брак с Крупской. Бездетность этого брака является как бы свидетельством его асексуальности. (Впрочем, любопытно, что Ленин обсуждал в письмах к Розе Люксембург проблемы половой любви, а Крупская, как педагог, приветствовала первые шаги фрейдизма в Советском Союзе.) Тем не менее, при всей своей официальной асексуальности Ленин умер от сифилиса — яркого символа сексуальной невоздержанности и беспорядочности, хотя у него была, скорее всего, бытовая форма этой болезни, которую он подцепил где-нибудь в тюрьме.