Ленина всегда раздражали бытовые неудобства, необходимость решать множество мелких партийных дел… Он любил отдыхать. В своем письме И.Арманд, с которой был наиболее откровенен во всех вопросах, отправленном в мае 1914 года, он пишет: "Как я ненавижу суетню, хлопотню, делишки и как я с ними неразрывно связан!! Это еще лишний признак того, что я обленился, устал и в дурном расположении духа. Вообще я люблю свою профессию, а теперь я часто ее почти ненавижу…"
Ленин уже уверовал, что революционер-эмигрант — это "профессия".
Для Ленина со временем любимой станет профессия "вождя", только жаль, что она связана с хлопотами, заботами, склоками…
Ленин любил хорошо поспать, поесть. Любил отдыхать. Письма из-за границы полны упоминаниями, что они "готовятся поехать отдыхать" или уже где-нибудь отдыхают в горах.
Еще до болезни в Москве Ленин чаще других членов Политбюро брал неделю-другую для отдыха, не любил, когда нарушались его планы в этом отношении. Рукой Сталина написана записка на одном из заседаний высшей партийной коллегии: "Можно ли завтра часов в 12 устроить совещание? Если согласны, сообщу Троцкому. Сегодня уже поздно". Ленин тут же отвечает: "Нет. Завтра я отдыхаю и уезжаю".
Даже в ходе гражданской войны и тем более после Ленин отдыхал по нескольку раз в году. Иногда это было по его инициативе, иногда по настоянию врачей.
Например, врач Гетье в августе 1921 года пишет в ЦК, что ввиду сильного переутомления Ленина следует "освободить его от всякой обязательной работы в течение не менее месяца, причем срок этот может быть продлен". Врач рекомендовал "прекратить телефонные переговоры", "посещение заседаний" и т. д. Немного позже, в этом же году, Ленин сам берет еще один отпуск, который продлевает затем на две недели, затем еще…
Организм вождя, сформировавшийся на протяжении десятилетий в режиме свободной, вольной деятельности, явно давал сбои и не выносил перегрузок. Ленин все чаще и чаще покидал работу и ехал за город.
Ленин, живя за границей, был весьма внимателен к своему здоровью, при каких-либо беспокойствах тут же посещал врачей". В списках зарубежных докторов числятся разные специалисты, в том числе и по нервным болезням.
Ленин был весьма аккуратен. На его рабочем столе всегда был порядок. Не терпел богемных замашек некоторых социал-демократов из России, подвизавшихся за границей. Бросив курить в юношестве, под влиянием матери, никогда больше не попадал в сети этого соблазна. Более того, не мог терпеть курение в своем присутствии.
В его жизни было немного случаев, когда среди его знакомых назревал конфликт, чреватый дракой. Ленин всегда тут же уходил. Был страшно осторожен, лично никогда не рисковал. После приезда в Москву у него всегда была охрана — резко усиленная. Как вспоминал Троцкий, у Ленина было твердое убеждение, что руководство должно быть "неприкосновенным", не допускать в отношении себя никакого риска.
В воспоминаниях его современников, соратников облик "зарубежного" и "российского" Ленина предстает как очень "правильный"; это человек без каких-либо внешних аномалий: трезвенник, уравновешен, пунктуален, рассудочен. Даже немногие увлечения у него были обычными. Например, охота. Правда, по приезде в Россию лишь несколько раз Ленину удавалось выехать с ружьем в лес.
На одном из заседаний Совнаркома в марте 1922 года Е.Преображенский написал записку Ленину, интересуясь его успехами на последней охоте: "Владимир Ильич! Говорят, Вы имели сногсшибательные успехи на заячьем фронте?" Ленин тут же ответил: "Неуспех. За весь отдых ни одного выстрела! Увы!" Может быть, Председатель Совнаркома в этот момент вспомнил, что "сногсшибательные успехи на заячьем фронте" он имел лишь в Шушенском, в сибирской ссылке. Надежда Константиновна вспоминала, что "позднею осенью, когда по Енисею шла шуга (мелкий лед), ездили на острова за зайцами. Зайцы уже побелеют. С острова деться некуда, бегают, как овцы, кругом. Целую лодку настреляют, бывало, наши охотники". Крупская явно подает эти охотничьи детали как некие доблести Ильича, от которых сегодня, право, становится как-то не по себе.
Ленин был многолик. С одной стороны, заботливый семьянин, регулярно посылающий многочисленные письма с неизменным обращением: "дорогая мамочка", "дорогая Маняша", "дорогой Митя", "дорогая Анюта". Заботливый товарищ, предписывающий Сталину больше "отдыхать, не вставая", а для Рыкова устанавливает решением Политбюро "молочную диету"; не гнушается вопросом — как с геморроем Карахана. Аккуратист, любящий все земное в меру, очень ценящий свое здоровье и спокойствие.
