«Первое отличие, которое бросается в глаза при сравнении этого съезда с предыдущим, — сказал он, — это бо́льшая сплоченность, большее благодушие, большее организационное единство». По главным дискуссионным вопросам нашей политики «разногласий в нашей партии не оказалось или не оказалось в сколько-нибудь заметном размере». И это — «живое доказательство неправоты наших врагов, которые не уставая твердили и твердят, что партия наша впадает в старчество, теряет гибкость ума... Нет, этой гибкости мы не потеряли».
По поводу отсутствия разногласий Владимир Ильич позже пояснил: «Такие речи, как речи тт. Преображенского, Осинского, Ларина на XI съезде партии, в прениях по докладу ЦК, показали наглядно, что внимание очень многих и очень видных руководящих работников партии устремлено не туда, куда следует его устремить. "Гвоздь" задач нашей политики определен в этих речах неправильно. Я надеюсь, что мне удастся побеседовать об этом с читателями подробнее в недалеком будущем»273.
А продолжая свое заключительное слово на съезде, Ленин сказал: «Весь гвоздь теперь в том, чтобы авангард не побоялся поработать над самим собой, переделать самого себя, признать открыто свою недостаточную подготовленность, недостаточное уменье. Весь гвоздь в том, чтобы двигаться теперь вперед несравненно более широкой и мощной массой, не иначе как вместе с крестьянством...»274
Позднее Ленин отметил: «Это единственная речь, которую я предварительно
На следующий день, 3 апреля, состоялся пленум нового состава ЦК, избранного съездом. Поскольку писано об этом пленуме много, а толкование его решений приобрело принципиальное значение в силу избыточной политизации многих авторов, постараемся максимально придерживаться текста самого документа276.
Итак, на пленуме присутствовали члены ЦК: Ленин, Троцкий, Зиновьев, Каменев, Сталин, Дзержинский, Петровский, Калинин, Ворошилов, Орджоникидзе, Ярославский, Томский, Рыков, Андреев, И.Н. Смирнов, Фрунзе, Чубарь, Куйбышев, Сокольников, Молотов, Коротков; кандидаты в члены ЦК: Киров, Киселев, Кривов, Пятаков, Мануильский, Лебедь, Сулимов, Бубнов, Бадаев; от ЦКК Сольц.
Первый пункт повестки дня: «Конституирование ЦК». И тут сразу встает довольно неожиданный вопрос — «о председателе». Известно, что такого рода поста или должности — председателя партии, председателя ЦК или Политбюро - у большевиков ранее не существовало.
В свое время Яков Михайлович Свердлов, руководивший Секретариатом ЦК, подписывал некоторые документы как «Председатель ЦК РКП». Но специально это никак не оформлялось и уж тем более не было связано с претензией на роль лидера партии277. На заседаниях Политбюро обычно председательствовал Ленин, а в его отсутствие, как правило, Каменев. Кто и зачем поднял теперь данный вопрос, в протоколе не зафиксировано.
Пленум принимает решение: «Подтвердить единогласно установившийся обычай, заключающийся в том, что ЦК не имеет председателя. Единственными должностными лицами ЦК являются секретари, председатель же избирается на каждом данном заседании»278.
Решение вполне понятное: все члены ЦК являлись «должностными лицами» в руководящих государственных, партийных, профсоюзных органах, а трое секретарей — Сталин, Молотов, Куйбышев — руководителями аппарата ЦК. Не более того. Никакого отношения к политическому лидерству в партии и стране это не имело.
Естественно, тут же, на пленуме, вновь встает вопрос о том типографском списке, который фигурировал при голосовании на съезде. И Каменеву опять приходится давать разъяснение. Пленум принимает решение: «Принять к сведению разъяснение т. Каменева, что им во время выборов, при полном одобрении съезда, было заявлено, что указание на некоторых билетах на должности секретарей не должно стеснять пленум ЦК в выборах, а является лишь пожеланием известной части делегатов»279.
Поскольку должности генерального секретаря в РКП(б) ранее действительно не существовало, — она была лишь в Коминтерне, Крестинтерне и Профинтерне — ставится вопрос «о Секретариате». Принимается следующее постановление: «Установить должность генерального секретаря и двух секретарей. Генеральным секретарем назначить т. Сталина, секретарями т.т. Молотова и Куйбышева».
В.А. Сахаров полагает, что это и был тот самый «момент истины», когда Владимир Ильич сделал выбор: «он желал видеть во главе партии
