"…Газеты сообщают о поездке царя и его намерении посетить Швецию, Италию, Англию и Францию… Товарищ Брантинг заявил в шведском парламенте… энергичный протест, проникнутый духом международной социалистической солидарности.
Мы уверены, что наши товарищи в других странах разделят мнение Брантинга, что царский визит не может быть рассматриваем как обычный акт официальной дипломатии и… со своей стороны выступят с протестом…
Необходимо призвать к срочным действиям, …указав на роль царя Николая II в зверствах режима, в отношении которого он является не только представителем, но и активным и преступным вдохновителем.
Совершенно особое внимание… должно быть обращено на зверства в русских политических тюрьмах, где десятки тысяч наших товарищей искупают своё стремление к свободе и свою борьбу за рабочее дело и социализм…
С братским приветом
Это письмо подписал также представитель в МСБ партии эсеров И. Рубанович (1860–1920), после Октябрьской революции, к слову, противник её и Ленина, как и Карл Брантинг.
МСБ действительно призвало все социалистические партии выступить с протестом против приезда царя. Социалистические и рабочие фракции в шведском, английском, французском, итальянском парламентах обратились к своим правительствам с запросами, в Швеции, Германии, Англии, Франции, Италии и других странах прошли митинги и демонстрации протеста. "Торжественность" визита оказалась существенно подпорченной[502].
А в июле 1909 года Ленин в статье "Поездка царя в Европу и некоторых депутатов черносотенной думы в Англию", опубликованной в № 46 "Пролетария", напоминал о том, что в XIX веке Россия помогла европейским монархиям подавить буржуазную революцию 1848 года, и писал:
"Теперь буржуазия Европы, ставшая контрреволюционной по отношению к пролетариату, помогла царизму в его борьбе с революцией.
Союзники празднуют победу. Николай Кровавый едет в Европу приветствовать монархов и президента французской республики. Монархи и президент неистовствуют и готовятся чествовать вождя черносотенной контрреволюции в России… Но торжественное празднество… сорвано единодушным и мужественным протестом социалистического пролетариата всех европейских стран.
И на фоне этого протеста социалистов от Петербурга до Парижа и от Стокгольма до Рима… с особенной наглядностью вырисовывается презренное лакейство перед царизмом наших российских либералов. Несколько депутатов черносотенной Думы, начиная от умеренно-правых и кончая кадетами, гостят в Англии… Они корчат из себя представителей "конституционной" России, они восхваляют "обновлённый" строй и обожаемого монарха… Вождь конституционно-
Полицейская "Россия" (орган МВД. –
Его Величество знает
Как эти слова большевика Ленина, публично брошенные в общество в 1909 году, перекликаются с записанными в 1911 году в дневнике словами умирающего Ключевского – отнюдь не революционера, но, безусловно, искреннего патриота России. Думаю, если бы Василий Осипович прожил ещё десяток лет, то с Октября 1917 года он – через все заблуждения и сомнения – был бы с Лениным, а не с его противниками.
Не по рассказам, а по собственному горькому опыту Ленин знал, что за границей живой среды для живой работы почти нет, тем более – после поражения революции.
Об этом он по-товарищески и предупредил – заранее, Григория Алексинского в своём напутственном письме в начале октября 1907 года. И не раз эта грустная тема звучала в его переписке времён второй эмиграции. В апреле 1910 года Ленин пишет Горькому:
"Сидеть в гуще… склоки и скандала, маеты и "накипи" тошно. Наблюдать всё это – тоже тошно. Но непозволительно давать себя во власть настроению. Эмигрантщина теперь во 100 раз тяжеле (так у Ленина. –
Но сразу же за этим в письме идёт:
"Но склока отпадёт; склока останется на 9/10 за границей; склока – это аксессуар. А развитие партии, развитие движения идёт и идёт вперёд через все дьявольские трудности теперешнего положения…"
Положение Ленина было действительно не из лёгких. Со 2 по 23 января (с 15 января по 5 февраля) 1910 года в Париже проходил пленум ЦК – так называемый "объединительный".
Реально же вышло вот что…
