Вот на каких действиях царских властей возникала необходимость для большевиков в очень не частых мерах типа тифлисского «экса». Партии нужны были средства для борьбы, и тут уж – как исключительный случай, приходилось исходить из того, что цель
Прошу, впрочем, не путать террор
Революция, как он говаривал, дама серьёзная…
А теперь вот о чём…
Царь-труженик Пётр был не чета всем последующим Александрам и Николаям, и правил во времена намного менее просвещённые. Однако он не чурался любой черновой работы… Ежедневно, год за годом тянул воз государственных дел, вникал и в крупное, и в мелочи…
Кто мешал, кто запрещал всем этим ничтожным – ничтожным прежде всего нравственно, Александрам и Николаям взять за пример, за образец для подражания своего же великого царственного предка?
А они…
Они служили чему угодно, но только не России…
Фёдор Тютчев, прекрасно знавший что почем, и что откуда в николаевской России, не только великий поэт, но и крупный дипломат, откликнулся на смерть не самого худшего из царей – Николая I, знаменитым:
Что уж говорить об Александрах Втором и Третьем, не говоря уже о Николае Последнем!?
Вот как описывал рабочий дом в 1913 году санитарный врач Выборгского района Петербурга П. И. Козловский в № 13236-м петербургской газеты «Новое время»:
«Тёмные, сырые комнаты, удушливый воздух, грязь, спанье на сундуках, на полу, скученность страшная (3578 жильцов в 251 квартире), на стенах раздавленные клопы, картина ужасающая…»[979]
Приводя эти строки в своей статье «Об одном открытии», опубликованной в «Правде» 5 февраля 1913 года, Ленин дополнял их цифрами из статистики Санкт-Петербурга за 1911 год:
«В распоряжение „Особого присутствия по разбору и призрению нищих“ поступило 16 960 нищих. Из них 1761
За тот же 1911 год в городскую биржу труда (за Московской заставой) обратилось 43 156 чернорабочих, ища работы. Получило работу 6076 человек…»[980]
С другой стороны, вот такой вот факт – уже из первых дней после Октября 1917 года…
14(27) декабря 1917 года одновременно с декретом о национализации банков был принят декрет ВЦИК о «ревизии» сейфов – «стальных ящиков». Ревизия началась в декабре и продолжалась до лета 1918 года.
Номера сейфов, подлежащих проверке в присутствии владельцев, еженедельно публиковались в газетах, сейфы неявившихся вскрывались, и их содержимое конфисковалось. Золото платина и серебро в слитках и монете, а также иностранная валюта конфисковались в любом случае, как и часть драгоценностей. Впрочем, выяснилось, что бульшая часть ценностей была вынута владельцами сейфов до октября 1917 года.
По официальной сводке до 1 июля 1918 года из 64 649 091 рублей наличными, найденных в сейфах, было возвращено владельцам 10 127 976 рублей.
При этом только в Москве к марту 1918 года в 22 тысячах сейфов было обнаружено ценностей (не считая валюты) на 505 миллионов рублей[981].
Такой была социальная статистика даже позднего царизма: десятки тысяч безработных только чернорабочих в Москве, и в той же миллионной Москве – два десятка тысяч «жирных» сейфов, где даже после того, как их «потрясли» сами же испугавшиеся владельцы, оставалось в среднем по 25 тысяч рублей на сейф!
Разве эта статистика не ужасает?
А вот и ещё одна статистика:
«…престарелые бедняки и все прочие, кого называют „низы общества“, составляют семь с половиной процентов жителей Лондона. Иными словами, и год назад, и вчера, и сегодня… четыреста пятьдесят тысяч душ гибнут на дне социальной преисподней, название которой „Лондон“…
Численность английского народа – сорок миллионов человек, и из каждой тысячи девятьсот тридцать девять умирают в бедности, а постоянная восьмимиллионная армия обездоленных находится на грани голодной смерти»…[982]
