Первой задачей всякой партии будущего (эти слова прямо адресованы КПРФ, –
…Второй задачей нашей партии было завоевание политической власти и подавление эксплуататоров…
…На очередь выдвигается теперь, как очередная и составляющая своеобразие переживаемого момента, третья задача – организовать
…Мы, партия большевиков, Россию
Однако сразу лишь управлять Россией не получилось… Внутренняя и внешняя реакция спровоцировали гражданскую войну, началась интервенция… Более двух лет большевикам пришлось Россию опять убеждать и опять отвоёвывать у богатых для бедных, у эксплуататоров для трудящихся.
И вот теперь, наконец, перед большевиками – как очередная и теперь уже всё более основная задача Советской власти – вставала задача управлять Россией.
В июне 1920 года Ленин принял японских газетчиков Р. Накахира из «Осака Асахи» и К. Фусэ из «Осака Майнити» и «Токио Нити-Нити». Фусэ задал тогда вопрос:
– Каковы ближайшие задачи Советского правительства?
Ленин мгновенно ответил:
– Во-первых, побить польских помещиков, во-вторых, добиться прочного мира, затем, в третьих, развивать нашу хозяйственную жизнь…[1248]
Логика здесь была железная и приоритеты расставлены верно: нельзя развивать хозяйственную жизнь без прочного мира.
Побить польских помещиков так, как желалось (да и как, вообще-то, моглось), – не получилось. 18 марта 1921 года в Риге между РСФСР и УССР с одной стороны и панской Польшей с другой стороны был подписан мирный договор, который был очень далёк от выгодного для Советской власти. Но это был, всё же, мир. И ещё до подписания Рижского мирного договора было ясно, что для России Ленина наступает мирная передышка, и можно заняться, наконец, восстановлением и развитием экономики.
21 февраля 1921 года в «Правде» за подписью «Н. Ленин» была опубликована статья «Об едином хозяйственном плане». В конце её есть слова:
«…Мы Россию
Как видим, Ленин в 1921 году текстуально повторил свою мысль весны 1918 года: надо учиться управлять новой Россией – Россией для трудящихся.
Управлять в интересах трудящихся.
И управлять научными, а не административными методами!
Видно из ленинских слов и то, что гражданская война, навязанная Ленину,
В той же статье 1921 года есть и такие слова:
«…Нам в десять раз ценнее хотя бы буржуазный, но знающий дело „специалист науки и техники“, чем чванный коммунист, готовый в любую минуту дня и ночи написать „тезисы“, выдвинуть „лозунги“, преподнести голые абстракции. Побольше знания фактов, поменьше претендующих на коммунистическую принципиальность словопрений.
…Если коммунист – администратор, его первый долг – остерегаться увлечения командованием, уметь сначала посчитаться с тем, что наука уже выработала, сначала спросить, сначала добиться изучения…
Для этого надо научиться скромности и уважению к деловой работе „специалистов науки и техники“… Поменьше интеллигентского и бюрократического самомнения, побольше изучения того, что наш практический опыт даёт и того, что наука нам уже дала»[1250].
Собственно, подобные мысли и требования станут рефреном в ленинских публичных выступлениях и в его деловой переписке 20-х годов. Римский сенатор Катон-старший каждую свою речь закачивал знаменитым «Ceterum censeo Carthaginem esse delendam» («Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен»). Вот так и Ленин 20-х годов то и дело на разные лады настойчиво повторял, что надо поменьше болтать о социализме и побольше заниматься практической работой по его построению.
В предисловии к книге И. И. Скворцова-Степанова об электрификации РСФСР, опубликованном 21 марта 1922 года в «Правде», Ленин писал:
«Восьмой съезд Советов постановил, что преподавание плана электрификации обязательно во всех – во всех без изъятия – учебных заведениях РСФСР. Это постановление осталось, как и многие другие, на бумаге вследствие нашей (нас, большевиков) некультурности…
Мы – нищие и некультурные люди. Не беда. Было бы сознание того, что надо учиться. Была бы охота учиться. Было бы ясное понимание того, что рабочему и крестьянину ученье нужно теперь, …чтобы улучшить
А это всё у нас есть. И поэтому учиться мы будем и научимся»[1251].
Увы, наиболее сложно усваиваются наиболее простые истины – их внешняя банальность и кажущаяся тривиальность обуславливают весьма легкомысленное отношение к ним у людей неглубоких, поверхностных. А таких в новом управленческом аппарате Советской России хватало.
Но и народу Ленин говорил то же самое:
