Увы, Ленин слишком хорошо думал о народах Европы – пролетарской солидарности они предпочли соглашательство… Алчность элиты с одной стороны, политический самообман основной европейской массы с другой стороны вели Европу к государственному фашизму и государственному нацизму. А в итоге – к войне, ещё более кровавой и ужасной, чем Первая мировая.
Но Ленин ли был виноват и в этом?
20 ноября 1922 года в Швейцарии, в Лозанне, открылась международная конференция для обсуждения мирного договора с Турцией и установления режима черноморских проливов. 24 ноября 1922 года РСФСР заявила, что не признбет никаких решений в Лозанне без участия России.
С советской Россией считались всё больше – например, с 20 сентября по 10 октября 1922 года Россию с полуофициальным визитом посетил лидер партии радикал-социалистов, мэр Лиона и будущий премьер Франции Эдуар Эррио (1872–1957). Он побывал в Москве, Петрограде, Нижнем Новгороде и после поездки начал выступать за сближение Франции с Россией, а 10 ноября потребовал полноправного допущения России на Лозаннскую конференцию.
27 октября 1922 года Ленин дал интервью корреспонденту «Обсервер» и «Манчестер Гардиан» М. Фарбману, где на вопрос о том, не являются ли переговоры с Эррио поворотом России к соглашению с Францией против Англии, ответил, что считает «вполне возможными» «вполне дружественные отношения с обеими державами»[1301].
Сам факт такой постановки вопроса говорил о многом. Россия вновь становилась фактором европейской политики и участницей европейского «ансамбля».
Интересовался Фарбман и мнением Ленина относительно ближневосточной политики – мол, участие России в ней, это дело престижа или реальных интересов? Ленин дал следующий ответ, который не мешало бы знать и усвоить и современным дипломатам:
«Участие России в разрешении ближневосточного вопроса я считаю ни в коем случае не делом престижа. Я надеюсь, что всей нашей международной политикой в течение пяти лет мы вполне доказали, что к вопросам престижа мы относимся совершенно равнодушно и никогда не способны выдвигать какое бы то ни было требование или ухудшать действительные шансы мира между державами только из-за престижа. Ни в одной державе нет в народных массах такого равнодушия и даже такой готовности встретить вопрос престижа как престижа самой весёлой насмешкой…»[1302]
Ответ же на вопрос Фарбмана: «Какова русская программа разрешения вопроса о проливах?» Ленин начал тоже так, как не смог бы ответить ни один буржуазный политик: «Во-первых, удовлетворение национальных стремлений Турции…»
Черноморские проливы в системном отношении принадлежат всему миру, но территориально и европейские, и азиатские берега этих проливов принадлежат Турции, поэтому ответ Ленина бил «в точку». Но очень ли великие державы были склонны считаться с интересами Турции?
Ленин же был не просто склонен, он из них исходил!
А далее Ленин заявил, что, во-вторых, «наша программа заключает в себе закрытие проливов для всех военных кораблей в мирное и военное время», а в-третьих, «состоит в полной свободе торгового мореплавания»…
Что здесь было аморального?
В том же интервью Ленин сказал:
«Пацифистских фраз, разговоров и заверений, иногда даже клятв против войны раздаётся во всём свете необыкновенно много, а готовности сделать действительные шаги, даже самые простые, для обеспеченности мира, мы встречаем в большинстве государств, и особенно современных цивилизованных государств, необыкновенно мало»[1303].
В итоге РСФСР была в Лозанну приглашена, но уже скоро реальности Лозаннской конференции дали трагическое подтверждение справедливости обвинений Владимиром Ильичом развитого Запада. 10 мая 1923 года член нашей делегации, старый, испытанный соратник и сотрудник Ленина Вацлав Вацлавович Воровский (1871–1923) пал в Лозанне от пули белоэмигранта Конради. Члены делегации И. И. Аренс и М. А. Дивильковский были ранены.
16 ноября 1923 года суд кантона Во оправдал (!) Конради и организатора теракта бывшего царского офицера Полунина, связанного с западными спецслужбами. Таким оказался истинный облик «цивилизованного» Запада – даже в его «респектабельном» швейцарском ракурсе.
После этого СССР категорически отказывался от участия в международных конференциях на территории Швейцарии. Советский бойкот длился до 1927 года, когда правительство Швейцарии, испытывая всё больший морально-политический ущерб, было вынуждено в особой ноте заявить, что оно «всемерно осуждает» преступные действия, выражает сожаление и готово предоставить дочери Воровского материальную помощь.
Такой была ленинская линия в дипломатии – уже в исполнении его преемника Сталина.
Ленин нередко писал об
